ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я вышел на площадку, надтреснутым голосом кричал вдогонку просьбы и угрозы, но это не имело никакого эффекта. В несколько мгновений, прогрохотав по лестнице, ватага подростков скрылась с моих глаз.

— Можешь отправляться туда, откуда пришел, — не совсем ожидая от себя такого, зло процедил я, едва раскрывая рот. Тотчас меня охватило желание выкрикнуть это во всю глотку, но что-то меня удержало.

— А почему бы и нет? — бормотал я, вернувшись в квартиру и заперев дверь. — Да ему лучше жить так… Он другой, все по-другому… боже, какой я дурак!

С отчаяньем я саданул кулаком в стену, не обращая внимания на боль. Войдя в гостиную, обуреваемый демоном разрушения, который в считанные секунды вселился в меня, я подхватил под низ кресло, и, зарычав, перевернул его. Сверкнув зрачками, отправился на кухню и одним махом смел со стола немытые тарелки вместе с чашками. Большая половина их, ударившись о пол, с глухим треском развалилась на крупные осколки. Я представил, что беру ремень и со звериным вдохновением стегаю сына по ягодицам, плечам — куда придется, словно хочу разбить, расколоть его на части, как кололись чашки с тарелками, упав на пол. Но, несмотря на клокотавшие во мне деспотические фантазии, смутно, сквозь электризующую пелену гнева, я понимал, что в жизнь они не воплотятся уже никогда.

Через час после того, как Руслан с ватагой друзей сорвался из дому, приехала Марина — веселая, энергичная, излучавшая сексуальность. Ужаснувшись моему внешнему виду, моим синякам, она стала расспрашивать, что случилось. Я отмахивался — ничего, мол, страшного, «прицепились какие-то пьяные дураки».

— Меньше самому пить надо, — назидательно изрекла она, уразумев, что из меня ничего больше не вытянешь. Войдя в гостиную, она изумилась беспорядку, творившемуся там. Со сварливыми нотками, повысив тембр голоса, некоторое время она выговаривала мне, после чего осведомилась, где Руслан.

— Скоро придет, — зло ответил я, не зная, что ещё сказать, как быть, как вообще жить дальше. Приезд жены, ухватившейся за тряпку и принявшейся стирать с мебели пыль, напоминал попытку поставить все на свои места, вернуться к прежней жизни. Попытку все случившееся за последние несколько дней обернуть дурным сном, который исчезает вместе с пробуждением. Я стоял посреди гостиной, то глядя в стену, то бездумно пялился на монитор выключенного компьютера, где совсем недавно я созерцал что-то для меня не совсем понятное, и такое же не совсем приятное. Марина сновала вокруг меня с веником, требовала, чтобы я отошёл в сторону и дал ей подмести, ругала за разбитую посуду и пустые бутылки, которые валялись под ногами.

Она снова спросила о сыне, и я сказал, что он где-то во дворе.