Нечестивый князь ногайский Урус начал против тебя войну, государь.
— Князь Урус? — вскричал Грозный, поднялся с трона. — Он клялся мне в вечной покорности!
— А сейчас грабит русские поселения на Волге, толпами уводит в полон русских людей.
— Может, ногайцы разбойничают без ведома своего князя Уруса? — спросил Грозный.
Придворные молчат.
— Кто из казацких атаманов на Волге счас гуляет?
— Атаман Ванька Кольцо, государь, — ответил дьяк.
— Указать Кольцу-атаману… чтоб над теми ногайцами, которые пойдут с полоном от Руси, казаки бы его промышляли и полоны отбивали бы назад… А на княжие улусы не ходить…
Атаман Иван Кольцо держит развернутую царскую грамоту с восковой печатью:
— На улусы не ходить… Что, есаулы, скажете?
В черной крестьянской избе, перегороженной занавесской из немыслимо дорогой парчи, находились еще трое — царский гонец да два обвешанных оружием человека — высоченный, с запорожскими усами Никита Пан и коренастый, широкоскулый есаул Савва Болдыря. Это были ближайшие помощники атамана.
— Ты, Савва Болдыря, говори.
— Русские села ногайцы зорят, а ихние не тронь… — зло бросил Болдыря, загремел кривой турецкой саблей.
— Ты, Никита Пан, говори.
— Жалостливый наш царь-государь, — бабьим голосом проскрипел Никита Пан.
— Мое слово — пустить кровь князю Урусу! Чтоб отрезвел, — сказал Болдыря.
Никита Пан проскрипел:
— К тому же, атаман, мошна у казачков шибко похудела.
Из-за занавески вышла Алена — высокая, гибкая. Время ее почти не состарило, прибавило лишь красоты взрослой женщины.
— Кончайте разговоры. Обедать, чай, пора.
Иван Кольцо подошел к окну, глядя в него, помолчал. Алена собирала на стол. Посуда была чудная — и глиняные тарелки, и деревянные некрашеные ложки, и золотые восточные блюда, серебряные кубки с драгоценными камнями.
— Хорошо быть женатым человеком… — улыбнулся Никита Пан.
— Хорошо, — как-то невесело усмехнулся Кольцо, глядя на Алену. — Вот что, есаулы, я думаю… Пощупаем-ка их стольный городишко Сарайчик. А? — И бросил свернутую грамоту гонцу.
Тревожно обернулась от печи с заслонкой в руках Алена.
— Царевы ослушники! — испуганно воскликнул царский гонец.
Читать дальше
— Эк! — подпрыгнул от радости Никита Пан, вожделенно потерев руки. — И довольны казачки будут!
…Летят на землю, в общую кучу, узорчатые ханские халаты, дорогие седла, золотая и серебряная посуда, украшенные драгоценными камнями щиты и сабли.
Иван Кольцо, держа в поводу взмыленного коня, наблюдает, как сваливают казаки в общую кучу награбленное.
А вокруг горят остовы юрт и невзрачных деревянных построек, вкручиваются в небо жирные столбы дыма.
Меж пожарищ валяются трупы ногайцев и казаков. Со стрелами в груди и спинах, обезглавленные, разрубленные.






