ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ермак Анатолий Иванов В XIII веке народы Западной Сибири подверглись нашествию с Востока. Более трехсот лет пришельцы жестоко угнетали коренное сибирское население. Трудно представить себе картину беспощадного грабежа татарами местного поселения, вот хотя бы тех же остяков. …С воем скачут мимо горящих чумов и землянок татарские всадники… …Выбрасывает татарин из остяцкого жилища всякую рухлядь — меховую одежду, тряпки, посуду… …Прямо за косы, подхлестывая плетьми, выволакивает наружу одну за другой двух красивых девушек-остячек… …Гонят татары по горящему поселку толпу воющих остяков… Особенно жестоким стало обращение завоевателей с местным населением при хане Едигере и его соправителе Бекбулате. Молодой, почти безбородый еще мурза Баянда осадил пляшущего под ним коня. Сверкая посеребренной кольчугой, закричал: — Пленных привязывать к седлам! Этих девок везти в повозке, — ткнул Баянда плетью в двух красивых молодых остячек, стоящих в воющей толпе сородичей. Захлопали плети. Человеческий вой поднялся еще выше. Несчастным остякам крепко захлестывали запястья рук, концы веревок привязывали к седлам. Девушек-остячек втолкнули в крытую повозку. Вся процессия под вой и плач пленников, громкое щелканье плетей двинулась прочь от горящего селения. Потягивая из кальянов, на атласных подушках возлежали двое — тучный, бородатый, свирепого вида хан Едигер и тощий, с узкой бородкой клинышком, с хитрыми узкими глазами его брат Бекбулат. Мурза Баянда стукнул лбом об ковер: — Любимец аллаха великий хан Едигер! Снова стукнулся об ковер, повернулся к тощему: — Мудрый и славный хан Бекбулат! Вонючие остяки, задолжавшие ханский ясак, пришли просить за то прощение. Провинившиеся дают в ханские наложницы двух самых красивых своих девушек. Тучный Едигер лишь сердито выпустил изо рта облако таба

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впереди был низкорослый кустарник. Над ним стали подниматься столбы дыма. Потом послышался выстрел, другой…

— Это что-то там, в вогульском стойбище! — вскричал Ермолай. — Ну-ка, айда!

— Ой! — прижала Алена к груди обе руки. — Ермолай!

И побежала за ним.

Молодой казак по имени Иван Кольцо вышел из чума, сказал:

— Ничего там нет, кроме обглоданных костей.

— Как ничего? Чья это нора? — Начальник над грабителями шагнул к лежащим на земле людям. — Ну? А то повелю чум сжечь.

Из кучи людей поднялся вогул лет под тридцать.

— Наша чум. Игичей моя звать.

— Твой? — Начальник над грабителями ринулся к вогулу, бросил его к ногам Кольца. — Где твоя схоронка?

— Нету ничего хоронить.

— Секи его, пока не скажет. — И бросил Кольцу плеть.

Плеть Иван Кольцо поймал. Но, помедлив, отрезал вдруг:

— Я к тебе, Сысой, в палачи не нанимался.

Швырнул ему плеть назад, повернулся и пошел.

— Что-что? Ты… Да за такое ослушанье…

— Моя похоронка нету, — опять простонал Игичей.

— A-а, нету! — взъярился Сысой. — Сейчас узнаем, есть али нету!

И замахнулся плетью, ударил, замахнулся было второй раз.

Но в это время выскочила из-за чума собака-лайка и вцепилась в Сысоя. Тот, крутнувшись, отбросил пса, выхватил саблю и, когда собака снова ринулась, рассек ее пополам.

Все, словно оцепенев, смотрят на происходящее.

Собачья кровь, видимо, совсем опьянила Сысоя.

— Говори, где шкурки!

И он страшно замахнулся саблей теперь на вогула.

— Стой! — Это Ермолай с криком вылетел из-за чума, молнией метнулся на Сысоя, с ходу повалил его.

Сысой вскочил с земли первым.

— A-а, Ермошка, вонючая говешка! — зарычал Сысой и двинулся на него с обнаженной саблей. — Сейчас рассеку тебя, как твою паршивую собаку!

Все, включая Ивана Кольца, по-прежнему смотрят на все это как парализованные.

Ермолай схватил прислоненные к чуму деревянные вилы-рогатины и сам пошел на Сысоя. Тот в страхе попятился, уперся спиной в ствол растущего посреди стойбища дерева. Ермолай прижал его к дереву острыми, как шилья, рожками деревянных вил.

— Бросай саблю, кишки выпущу!

Сысой в страхе отбросил саблю. Ермолай крикнул опять:

— Игичей! Вогулы! Бей грабителей!

— Мой друг Ермошка на помощь пришел! — вскричал Игичей.

Лежащие на земле люди было зашевелились, но кто-то из казаков выстрелил вверх, и они притихли.

— Ты, парень, не дури! — Кольцо тронул Ермолая за плечо.

— Не трожь его! — вскричал женский голос, и Алена, появившись из-за чума, с ходу оттолкнула Ивана. Потом сама повисла на Ермолае: — Да ты чего? Ведь засекут тебя, Ермолай! Беги!

— На помощь, на помощь! — взревел Сысой.

Но от реки и так бежали уже казаки с саблями наголо. Ермолаю ничего не оставалось, как развернуться со своими вилами им навстречу и отступать под ударами сабель.