Эк, разгуляетесь. У Кучумовых конников одни стрелы да сабли. Ни одной пищали дажеть во всем войске нету. А Строгановы снарядят вас в достатке и пищалями, и свинцом. И пушек с ядрами дадут. Ну, решайтесь, казаки! Богатства в Сибири несчитанные, зверье там непуганое… Богачами вернетесь! А девки-татарки, а вогулки, а остячки, хе-хе… немятые, только немытые.
— Да помыть-то можно, — вставил Александров.
Раздался смех.
— Послушать тебя — рай в той Сибири, — проскрипел Никита Пан, перекрывая смех.
Встал Ермак. Смех утих.
— Рая на земле нигде нету, — проговорил Ермак. — А Сибирь-страну я давно хочу изведать. Как вы, атаманы да есаулы, решитесь? Со мной али нет?
— Эх, да что там! — вскочил вдруг на середину ковра Черкас Александров, сорвал шапку свою с зеленым верхом, шлепнул ее на красный ковер. — Веди, Ермак Тимофеич!
— В огонь и воду — за тобой! — рявкнул Брязга и тоже бросил шапку оземь.
— Поглядим, что за страна! — И шапка Матвея Мещеряка оказалась на ковре.
— Ну, если Строгановы богаче царя… — и Михайлов Яков бросил свою шапку.
— Мы-то как… атаман? — спросил у Кольца Никита Пан, держа свою шапку в руках.
— Чего спрашиваешь, коль шапку уже снял?
— Эх, в Сибири холодно, а в могиле темно! — И Никита шмякнул шапку об пол.
— И я — в Сибирь, — полетела шапка и Брязги в общую кучу. — В Сиби-ирь!
Лишь Кольцо Иван сидел в шапке, все так же молча и угрюмо.
— В Сибирь!
— В Сибирь!!!
— В Сибирь!!! — орут сотни казачьих глоток. Казаки, толпясь вокруг целой горы шапок, потрясают голыми саблями, пищалями. А в общую кучу летят все новые шапки.
Шум, галдеж, смех, крики…
Ермак, сидя на барабане, с улыбкой наблюдает за происходящим. И Заворихин довольно посмеивается. Рядом с ними стоит в шапке Кольцо, все такой же угрюмый.
Сквозь толпу пробирается юркий казачок Федька Замора, мнет перед Заворихиным шапку.
— А скажи вот, зазывальщик, много ли золотишка в Сибири?
— А вот ты сам подумай, коли, говорю, слух живет, будто сидит там где-то в лесах баба, вся из золота слитая.
— Н-но? Это уж брех. Давно б нашли, — промолвил Замора.
— Не нашли покуда. Может, тебе повезет.
— А что? А если? А-эх! — И Замора швырнул в общую кучу свою шапку.
— А от, сказывают, комары там с воробьев наших, а? — спросил Савка Керкун, намереваясь бросить свою шапку.
— Эт верно, — серьезно сказал Заворихин, и казаки чуть уняли шум, прислушиваясь. — А мухи там поболе ваших куриц.
Снова грохнул хохот. Но Кольцо и тут не улыбнулся.
— Слушай, казаки! — поднялся Ермак. — Брех али правда про сибирскую золотую бабу — не знаю. Знаю лишь, что поход в Сибирь — дело тяжкое, опасное, а потому — добровольное.






