Кадгар молча смотрел на клинок, подаренный королевой той, кому она доверяла – но каким-то образом оказавшийся в горле ее мужа.
Он смотрел на кинжал очень долго.
Тария оделась очень тщательно. Ее волосы были убраны, голова увенчана короной. Притирания заставили ее щеки гореть фальшивым румянцем, но не смогли скрыть ни боль в ее глазах, ни усталость, от которой впали щеки. Но все к лучшему.
Так же тщательно она наряжалась в день свадьбы, когда формально вступила в жизнь своего мужа и в его мир. Тогда она сделала это с радостью и с желанием поделиться своей радостью с народом, как и пристало членам королевской семьи. А теперь, будучи членом королевской семьи, она должна была сказать мужу «Прощай» и проводить его из собственной жизни. И сделать это прилюдно. Это тоже входило в обязанности особ голубой крови.
Эти новости раздавили Тарию – особенно тогда, когда она узнала мучительные подробности гибели своего супруга. Лотар не хотел ей рассказывать, но командующий – как и она – понимал, что, как королева и регент будущего короля, она должна знать невыносимую правду.
Из-под век Тарии скатились слезы, но она сморгнула их прочь. Да, народ горевал, и она – первая из них. Но сегодня людям Штормграда нужна была ее сила, и Тария не собиралась им в этом отказывать.
На улицах собрались тысячи горожан – целое море обращенных к ней лиц, тянувшееся вплоть до самой гавани. Они не приветствовали свою королеву восторженными криками, когда та вышла к ним. Тария этого и не ожидала.
Ллейн лежал в центре площади, на вершине погребального костра. Мужчин сжигали. Королей сжигали. В головах короля лежали его меч и изрубленный щит.
Тария стояла прямо, как шомпол, с помощью которого дворфы заряжали свои винтовки. Не колеблясь, она прошла к телу мужа. Жрецы Света бережно омыли его и нарядили в красивые одежды, а затем облачили в ярко отполированную броню. Они выстирали и зашили великолепную мантию, порванную и испачканную в сражении – прорванную мечами, с бурым пятном там, где ее скрепляла брошь у его…
Королева судорожно сглотнула, наклонилась вперед и поцеловала Ллейна в бледную щеку. Взглянув на притихшую толпу, она увидела множество разных лиц. Владельцы лавок и беженцы. Люди, пришедшие из Лордерона и Кул-Тираса. Пурпурные мантии Кирин-Тора. И те, кто не были людьми, но все же пришли выразить свое уважение: эльфы, дворфы, даже маленькие гномьи лица, глядевшие на нее с печалью в глазах.
Тария не готовила никакой речи. Она решила говорить от сердца, как всегда делал Ллейн. Оглядывая это море лиц, она внезапно поняла, что хочет сказать. Чего хотел бы ее муж и король.
– Для города нет большего благословения, чем король, готовый пожертвовать жизнью за свой народ, – начала она.






