ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Варкрафт Кристи Голден Лунный свет омывал тронный зал Штормграда, отчего королевский трон из белого камня как будто лучился собственным сиянием, а золотые львы, сидящие у его подножья, превратились в серебряных бестий с мертвенным взглядом. Холодноватый молочный свет блистал на гранях развешенного по стенам оружия, а тени по углам, куда не дотягивались бледные пальцы луны, казались озерцами непроглядного мрака. В этом нездешнем сиянии человек с богатым воображением вполне мог представить, что декоративные доспехи, замершие, как часовые, были не столь уж пусты. Торжество луны нарушал свет единственной лампы, отбрасывающей теплые, красноватые блики на решительное лицо мальчишки. Он держал в руках две вырезанных из дерева игрушки. Первая была солдатом, облаченным в разрисованную версию доспехов, темневших по всему безмолвному залу. Вторая – ссутулившейся тварью: зеленой, с кабаньими клыками и топором в половину роста ее деревянного противника. По полу были разбросаны другие солдаты и монстры. Большая часть игрушечных чудищ все еще стояла. Большая часть солдат была повержена. Когда открылась дверь, в комнате стало светлее. Мальчик обернулся, недовольный тем, что ему помешали, и окинул вошедшего быстрым сердитым взглядом, прежде чем вернуться к своей игре. – Итак, – произнес новоприбывший. Голос его звучал довольно молодо. – Вот где вы прячетесь. «Принц не прячется, – подумал мальчишка. – Он идет, куда пожелает, когда хочет побыть один. Это никакие не прятки». Человек подошел к нему. В тусклом свете лампы его волосы не казались столь седыми, а шрам, рассекающий лицо от подбородка до глаза, – столь уродливым, как при дневном свете. Он опустил взгляд на сцену, разыгранную мальчиком. – Как продвигается сражение? «Как будто он не видит. Как будто не помнит». Поначалу мальчишка

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Клятва, что ты приносишь, откована в Свете, – продолжал маг.

Одной рукой он все еще сжимал ладонь Медива, а другой, удивительно споро для своих лет, закатал белый рукав мальчика до локтя. Затем Антонидас мягко развернул послушника к пламени, горевшему в глубинах бассейна. Мальчик вздрогнул – неестественный, хотя и прекрасный белый огонь оказался горячее, чем он ожидал. Его взгляд упал на протянутую руку, и в желудке засосало – холодный комок перед лицом невозможного жара.

– Никто из магов не возвысится над тобой – ни один не будет тебе хозяином. Твоя ответственность будет абсолютной.

Антонидас отпустил руку Медива и начал подталкивать его вперед. Глаза мальчика расширились, дыхание убыстрилось. Что бы ни произошло, он знал, что это его не убьет. Члены Совета не станут его убивать.

Или станут?

Позволят ли они ему умереть, если решат, что он недостоин? Эта мысль никогда не приходила к нему прежде – однако сейчас холод внутри усилился, распространяясь по телу с каждым суматошным ударом сердца, бросая в дрожь, несмотря на то, что Медиву хотелось отвернуться от палящего магического огня. Инстинкт вопил, что надо выдернуть руку, но мальчика неумолимо подталкивали вперед. Попытавшись сглотнуть, когда рука оказалась совсем близко от мигающего огненного языка, мальчик обнаружил, что во рту пересохло.

Внезапно пламя метнулось вперед, обвив предплечье Медива смертельным объятием. Из глаз мальчика брызнули слезы, когда огонь выжег узор на его коже. Подавив крик, он отдернул руку. В ноздри ударил запах собственной жженой плоти. Медив уставился вниз, на еще недавно чистую кожу.

Оттуда на него смотрело все еще дымящееся Око Кирин-Тора. Он был принят. И заклеймен.

Руку все еще терзала боль, но благоговение изгнало ее прочь. Медив медленно поднял голову, глядя на мужчин и женщин, еще несколько мгновений назад решавших его судьбу. Сейчас все шестеро склонили головы в жесте принятия… и уважения.

«Никто из магов не возвысится над тобой – ни один не будет тебе хозяином».

– Страж, – произнес Антонидас, и его голос дрогнул от гордости.

Путешествие было долгим и трудным – труднее, чем Дуротан, сын Гарада, сына Дуркоша, мог ожидать.

Орочий клан Северного Волка был в числе последних, откликнувшихся на зов шамана Гул’дана. Хотя, согласно древним преданиям, члены клана Северного Волка некогда были кочевниками, в давние годы один вождь, преданный Хребту Ледяного Огня почти столь же сильно, как собственному клану, попросил у Духов разрешения остаться. Его мольбы были услышаны, и клан – гордый, неустрашимый перед лицом опасностей и независимый – оставался на севере почти столь же долго, сколь существует их хранитель, Гора Великого Отца.