Как перед огромной толпой и телекамерами изображать харизматика, полного энтузиазма, не сомневающегося в себе, когда сердце рвется на куски? Как? Я с головой зарылся в мягкую подушку; перед глазами возникла фотография в позолоченной рамке с Луизой, Тоддом и Гленном, которую ставил на каждую прикроватную тумбочку в каждом отеле каждого города. Представил, как они сидят в нашей гостиной и с волнением ожидают появления отца и мужа на огромном экране телевизора. Разве допустимо разочаровать их заурядным выступлением? Если подобное случится, завтрашние газеты запестрят заголовками типа «Мистер Успех терпит сокрушительное поражение на стадионе “Янки”»! Тут уж сомневаться не приходится. Боже ты мой!
Боже?
На тумбочке рядом с фотографией лежала Библия. Я поднялся и взял ее. Когда я был ребенком, матушка, перед тем как уложить нас спать, бывало, играла со мной в необычную игру. Мы наугад открывали Библию и на раскрывшейся странице наобум пальцем указывали на стих, который затем зачитывали вслух. Это, как уверяла она, особое послание от Бога, помогающее справиться с насущными проблемами. Я верил ей. Что ж, благодаря Александру Энтони, одно послание уже получил. Отчего бы не получить второе?
Произвольно раскрыв Библию и закрыв глаза, я повел пальцем по правой странице. Когда открыл, палец указывал на два стиха Евангелия от Матфея:
Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать; ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас [26].
Я осторожно закрыл Библию и впервые за две недели почувствовал, что нахожусь в гармонии с самим собой.
В десять пятнадцать Дэвид Коронет провел меня через просторную раздевалку стадиона «Янки», и мы вошли в переполненный дагаут [27], где я пожал руку доктору Пилу и трем выступившим уже ораторам, пожелавшим мне удачи. Прямо за основной базой была установлена огромная сцена, а тысячи складных стульев занимали внутреннюю часть поля. Далеко в центре внешнего поля я увидел уменьшенную копию Башни Успеха, вокруг которой маршировал, играя, духовой оркестр. Трибуны были забиты до отказа, толпа принялась скандировать: «Мистер Успех! Мистер Успех! Нам нужен мистер Успех!» Сколько раз на этом самом клочке земли раздавались схожие приветствия Руту, Геригу, Димаджио, Мэнтли и Мариси? [28]Я оцепенел и едва удержался, чтобы не сбежать. Скрыться. Не важно где!
Чья-то рука опустилась на правое плечо. Дэвид указал на три телевизионные камеры на штативах: две были установлены на лицевых линиях поля, а третья – на небольшом постаменте над насыпью питчера.
– Тот паренек в кепке для гольфа, у камеры на третьей базе, – прокричал Дэвид мне на ухо, – режиссер программы.






