С ее крошечными шлепанцами это будет смотреться сногсшибательно.
— Я не могу выйти в этом.
— Тебе очень идет. Пошли. — Он засмеялся. — Начало в десять.
Они все больше отдалялись от богатого центра с его ресторанами. Сет вел ее по улочкам, где стены были разрисованы граффити, а заборы повалены.
— Ты всех своих девушек водишь сюда? — Лина с сомнением взглянула на плохо освещенный бар и шеренгу мотоциклов у входа.
— Это местечко не очень известно, — проговорил Сет. — Не волнуйся, со мной ты в безопасности.
Лина не испугалась, скорее развеселилась:
— Мне не нужна твоя защита. Я могу постоять за себя.
— Ага, просто королева карате.
Место было далеко не романтичным, зато на стене висел огромный экран. И еще один — напротив.
— Не жди, что тебе предложат шампанское, — подмигнул Сет.
Было ясно, что здесь в ходу пиво и спортивный дух.
Они отнесли напитки на высокий столик в дальнем углу. Народ подтягивался, игра только началась.
Лина отпила глоток пива и распечатала пакетик арахиса, прислушиваясь к словам комментатора.
Сет поймал себя на том, что смотрит на нее едва ли не чаще, чем на экран. Скоро он понял, что может судить, хорошо ли играют «Рыцари», по тому, как сужаются глаза Лины. Ее крики, когда они выигрывали, были фантастическими, а улыбка, с которой она поворачивалась к нему, — потрясающей.
Затем пошли комментарии. Сначала губы Лины беззвучно шевелились, будто она произносила какое-то магическое заклинание. Но когда страсти на экране накалялись, ее голос становился громче.
— О, ну что ты делаешь? — кричала она, морща лоб. — Вон туда. Мяч! Ну же, давай!
Сет чуть не подавился пивом. Шумно откашливаясь, он поставил бутылку на стол.
— Лина, — произнес он медленно и наставительно, будто обращался к ребенку. — Это же телевизор. Они. Тебя. Не слышат.
Она принялась швырять в Сета арахисом, смеясь над его попытками поймать орешки ртом.
— Ты просто не можешь смириться с тем фактом, что я знаю об этой игре гораздо больше, чем ты, — фыркнула Лина.
Сет признавал это. И ее комментарии доставляли ему колоссальное удовольствие. Как и некоторым мужчинам, сидящим рядом, как он заметил.
— Представь, что ты сидишь на трибуне с детьми, — поддразнил ее он. — Бедняжки! Ты же то и дело будешь орать на них.
— Я не буду крикливой мамашей.
— Это ты сейчас так говоришь.
— Нет, правда не буду, — настаивала Лина. — Они смогут делать то, что захотят, и быть кем захотят. Им не надо будет равняться на олимпийские стандарты. Они просто будут, и за это я их буду любить.
Сет внимательно посмотрел на нее.
— Все было настолько плохо? — спросил он прямо.
Лина не смотрела на него.
— Ты победитель, Сет. Ты не знаешь, каково нам, смертным.
— Нет?
— Нет. — Она покачала головой. — Ты даже представить не можешь.
Он попытался улыбнуться. Но Лина не улыбалась.






