ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пират Евгений Марысаев Зимой из большого сибирского города в глухую, богом забытую деревеньку на Крайнем Севере приехал навестить престарелых родителей давний житель этой деревеньки. Здесь прошло его детство, пролетела юность; потом он уехал учиться в город да так и остался там навсегда. С ним был огромный, с телка, мышино-коричневатого цвета датский дог по кличке Фараон. Собаку не с кем было оставить в городе, пришлось везти с собою. Когда Фараон, широко расставляя лапы, шел со взлетной полосы по деревне на поводке, на него, как на диво, сбежались посмотреть все лайки, или остроушки, если называть этих собак по-местному. А лаек здесь было множество, потому что жители деревни испокон веку занимались охотой и каждый хозяин держал четыре-пять собак. Отваги и смелости промысловым лайкам не занимать, они в одиночку выходят с разъяренным медведем, но даже самые свирепые псы поджали хвосты, уступая Фараону дорогу. Такой собаки они отродясь не видывали, и все им было в диковинку: и короткая, с птичий нос, шерсть, и большая приплюснутая голова с мощными челюстями и отвислыми губами, и длинный, тонкий, как у водяной крысы, хвост, и прямые, длинные, голые ноги. Кроме того, на шее у дога висел тяжелый ошейник с разноцветными медалями, которые позванивали, как колокольчики. А Фараон хоть бы глазом повел. Так он был уверен в своей силе. И если бы хозяин вдруг спустил его с поводка и бросил бойцовский клич, он бы играючи отправил на тот свет всех собак, какие сейчас боязливо рассматривали его. Неожиданно к ногам дога пушистым комком скатился щенок, тявкнул раз-другой, уставившись на него глупенькими молочными глазками. Потом как бы осознал, что натворил, на кого осмелился поднять голос,— съежился, втянул голову, как бы ожидая по ней удара. Фараон едва заметно приподнял верхнюю губу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И выспаться толком не дают: очень рано встают геологи... Отправил юноша радиограмму в Москву, мама выслала сынку денег на дорогу. И укатил. А геолог ходил на профиль один, хотя запрещено ему работать в одиночку. Глухая тайга, топи, дикое зверье, мало ли что может случиться. Угодит в болотное окно, а помочь выбраться некому... Начальник отдела кадров экспедиции обещал прислать нового записатора недели через три, не раньше. С рабочими на Крайнем Севере туго.

Константину все приходилось делать одному: носить магнитометр, устанавливать его через каждые пятьдесят метров, записывать показания прибора в журнал. Но к перегрузкам геологу не привыкать.

Прошел месяц с начала полевых работ, но до сих пор не забывалось гнусное предательство, совершенное Константином на Уреминском аэродроме. До сих пор он чувствовал себя чуть ли не подлецом, Иудой. Но самое скверное было то, что диспетчер через экспедиционного радиста сообщил в отряд геофизиков: переправить в Иркутск собаку не смог, так как Пират в день отъезда Константина бесследно исчез из Уремы. Наверняка опять ищет хозяина, ждет. Но где?...

Неделю назад на стоянку отряда случайно набрел известный всем геологам Крайнего Севера Иван Иванович Дронов, кустарь-шлиховщик, человек, без преувеличения, легендарный. Вот уже полвека он каждый сезон, оставив в подмосковной деревне свою старуху, уезжает то на Чукотку, то на Колыму искать золотые жилы. С допотопным деревянным лотком и двумя классами церковноприходской школы, начисто отвергая прогнозы ученых мужей.

Читать дальше

Кустарю фартило так, как не везет на открытия целым геологическим трестам. В тридцатых годах он «случайно» наткнулся на богатейшее месторождение золота, там до сих пор работают драги. Затем были еще три крупных открытия. Четыре ордена Ленина украшают грудь Ивана Ивановича. Правда, характерец у старика несносный! Вечно всем недоволен, вечно всех ругает. Константин слышал, что после каждого полевого сезона он имеет обыкновение захаживать к министру геологии. По распоряжению министра его принимают вне всякой очереди. Зайдет в кабинет, не отвечая на приветствие, прямехонько семенит к огромной карте Союза. «Издеся,— палец где-то в районе Крайнего Севера уткнут,— видел летось твоих робят, золотишко рыщут. Не трать понапрасну народные деньги и времечко. Окромя гранита, там ничегошеньки нету». — «Да как же нет, Иван Иванович? — разводит руками министр.— Прогноз уважаемого академика...» А Ивана Ивановича и след простыл. Пришел не здороваясь и ушел не попрощавшись. Но самое поразительное было то, что Дронов очень редко ошибался...

Вот этот человек-загадка, человек-легенда, шагая ему только известным маршрутом, набрел на стоянку геологов. Старик скоротал в палатке ночь.