ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ты станешь моей Одри Хэсли Патрисия бережно сняла со стеллажа папку, обвела взглядом плотно уставленные полки и тяжело вздохнула. Как жалко, что в жизни всему бывает конец! За пять лет работы она привыкла к владельцу кабинета — мистеру Керисдоллу-старшему, да и к другим домочадцам, и полюбила старинный особняк, расположенный на тихой улочке Бэй-Риджа. Она подошла к большому эркерному окну. Великолепие парка — классического образца ландшафтной архитектуры — в который раз поразило ее. Патрисия остановила взгляд на большом кусте шиповника, росшем на лужайке. В этом доме сложилась традиция — каждый новый его обитатель сажал в парке растение по своему вкусу. Шиповник был ее выбором. Какое-то время спустя она нашла второе название этого кустарника в одном из многочисленных каталогов Керисдолла-младшего — «дикая роза». Тихая улыбка появилась на ее лице. Именно такой дикой розой — колючей и, как ей тогда казалось, надломленной — она вошла в эти стены. Сев в кресло-качалку у окна, Патрисия задумалась. Пусть временами ей было нелегко, но здесь, в этом благодатном месте, она смогла залечить свои раны. Теперь же, со смертью Керисдолла-старшего, контракт завершен. Пора искать новую работу. В который уже раз Патрисия набрала номер агентства по трудоустройству. Опять короткие гудки. Если бы не просьба Питера помочь разобрать архив отца, то где бы, интересно, я была сейчас, промелькнуло в ее голове. Она снова набрала номер. — Одну секунду, — ответил молодой женский голос. — Вношу вас в банк данных. Пожалуйста, ваше имя, возраст, специальность. — Патрисия Снайдер, двадцать пять лет, менеджер, знаю делопроизводство, стенографию, машинопись, бухучет. Имею водительские права, не курю… — Рекомендации с последнего места работы готовы представить? — Да, конечно, — подавив комок в горле, отве

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Почему бы еще я не хотела идти сегодня на вечер? Почему я не могу находиться с ним в одной комнате?

— Я никогда не считал тебя глупой, дорогая, и уверен, что ты не такова. — Питер посмотрел на нее проницательным взглядом. — Я могу понять твое угнетенное состояние тогда, когда погиб жених. Но со временем боль притупляется и человек начинает мыслить по-другому. Неужели и сейчас, когда прошло столько лет, ты считаешь мистера Баркера виновным во всем? Человек — кузнец своей судьбы. Если твой жених был так пьян, то ему не следовало вообще садиться за руль.

Патрисия хотела было возразить, но Питер жестом отмел все ее протесты.

— Вспомни, — продолжил он невозмутимо, — ты сама сказала, что вы познакомились, как я понял, после автокатастрофы, в которую попал твой Майкл. Выходит, что он был не самым дисциплинированным водителем. Мне кажется, что все эти годы ты носишь в себе неоправданное обвинение против Джозефа, а сейчас есть возможность снять его. — Театрально посмотрев на часы, он примирительно улыбнулся. — Дорогая, сейчас семь ноль пять, а нас ждут к восьми. Давай больше не будем заниматься всякой чепухой. Иди и выбери один из тех потрясающих нарядов, которые ты купила на днях. Я хочу, чтобы моя невеста держала меня под руку и вызывала завистливые взгляды гостей.

Читать дальше

Патрисия не могла поверить своим ушам. Питер, кажется, действительно считал, что она запросто отбросит в сторону все переживания и как ни в чем не бывало пойдет с ним на вечеринку. Вероятно, он решил, что она сможет улыбаться Джозефу и вести себя так, будто ничего не случилось.

Должно быть, Питер понял, что его слова ее потрясли, он наклонился и взял ее руки в свои.

— Неужели ты и вправду думаешь, дорогая, что я сейчас могу позвонить сестре и сказать, что мы не приедем? Да она бы и не поняла этого.

Патрисия нехотя кивнула. Спорить было бесполезно, все равно ей придется идти.

— Ты знаешь, что я прав, — не унимался он. — Твоя неприязнь к Баркеру просто выдумка. Время — лучший лекарь, и когда ты вновь увидишь Джозефа, то ты убедишься в правоте моих слов. Если же почувствуешь, что он все-таки тебе неприятен, просто старайся избегать его. Все, о чем я хочу попросить тебя, так это быть тактичной. А сейчас, моя умница, иди и приготовься к вечеру.

Подавив вздох, Патрисия поднялась с кресла.

— Бьюсь об заклад, Джозеф Баркер все эти годы не думал о тебе ни секунды, — прибавил Питер с холодной рассудительностью.

Его последние слова достигли цели, поразив Патрисию в самое сердце. И действительно, зачем бы Джозефу ее вспоминать? Она была для него не живым человеком, а лишь орудием слепой мести.

— Ты абсолютно прав, дорогой, — сказала она, чувствуя, как холодеет ее сердце. — Абсолютно. Спасибо, что напомнил мне об этом.