ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чудо Даниэла Стил Чудесам — большим и маленьким, которые приносят прощение, а также большой любви, которая — увы! — встречается так редко и завоевывается с таким трудом, посвящает эту историю. Д.С. Вся человеческая мудрость заключена в двух словах: ЖДАТЬ и НАДЕЯТЬСЯ! Александр Дюма «Граф Монте-Кристо». Дождливым ноябрьским днем парусная шлюпка «Виктория» элегантно продвигалась вдоль побережья к старому порту Антиб. Море было неспокойно. Куинн Томпсон молча стоял на палубе и, поглядывая на паруса, смаковал последние мгновения на ее борту. Непогода, серенький денек или даже бушующее море ему были нипочем. Он был старым, закаленным морским волком. А «Виктория» была стопятидесятифутовой парусной лодкой со вспомогательным двигателем, зафрахтованной у человека, с которым ему нередко приходилось осуществлять деловые операции в Лондоне. В том году у ее владельца изменились планы, и Куинн с радостью воспользовался возможностью зафрахтовать лодку с августа. Он проводил на борту яхты много времени, и время это шло ему на пользу во всех отношениях. Он окреп физически и стал более спокойным, чем перед выходом в плавание. Он был красивым, энергичным и моложавым мужчиной. И до некоторой степени смирился со своей судьбой. Куинн поднялся на борт яхты в Италии, потом провел некоторое время в испанских и французских водах. В заливе Львов он по традиции попал в полосу непогоды и испытал захватывающие ощущения непродолжительного и неожиданного шторма. Потом, побывав в Швеции и Норвегии, он не спеша, возвратился с заходом в несколько немецких портов. Куинн провел на борту яхты три месяца не без пользы. Это дало столь необходимое ему время поразмыслить и прийти в себя после всего, что случилось. Возвращение в Калифорнию он откладывал из месяца в месяц. Возвращаться домой ему было незачем. Но

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он изменил курс не наобум, а на основе расчетов, но, очевидно, сделал неправильный выбор. И теперь всем оставалось лишь пережидать шторм и молиться о том, чтобы не погибнуть.

Рассвет снова был хмурым и серым, и волны казались еще выше, а ветер сильнее. К тому времени к ним в рулевую рубку пришли обе стюардессы, и капитан неохотно приказал всем надеть спасательные жилеты. Все говорило о том, что обойтись без них, видимо, не удастся.

Они связались по радио с ближайшим судном, и им сказали, что танкер утонул и что никто даже не успел воспользоваться спасательными лодками. Да и смысла в этом все равно не было. В таких обстоятельствах никто не смог бы выжить. В девять утра на частоте чрезвычайных ситуаций был получен еще один сигнал бедствия. Затонула флотилия рыболовных судов. Куинн с капитаном понимающе переглянулись, а кто-то из членов экипажа в рулевой рубке начал молиться вслух. Куинн подозревал, что молча молились все. Он бы с удовольствием предложил им чего-нибудь выпить, чтобы подкрепиться и поднять настроение, поскольку они не спали всю ночь, но всем было необходимо сохранять здравомыслие.

Куинн вглядывался сквозь потоки дождевой воды в волны и мог бы поклясться, что увидел женское лицо. Это было лицо Мэгги. При воспоминании о ней и о времени, проведенном с ней вместе, его охватило непреодолимое желание позвонить. Он пообещал себе, что позвонит, если они останутся, живы, хотя надежды на это оставалось все меньше и меньше. Запас прочности «Ночного полета» был на пределе, а волны, казалось, становились все больше. В рубке стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь грохотом падающей мебели внизу и треском чего-то ломающегося на камбузе.

— Ну что ж, парни, — спокойно сказал Куинн, — на сей раз мы, кажется, влипли. Но мне хотелось бы сберечь судно. Я ухлопал на него уйму денег.

Инженер невесело усмехнулся, а минуту спустя начали говорить остальные члены экипажа. Они начали вспоминать о других штормах, в которых довелось побывать, и Куинн делал все, что мог, чтобы поддержать разговор, хотя их вид, одетых в желтые спасательные жилеты, отнюдь не вселял бодрости. Некоторые закурили, но несколько человек все еще молчали. Куинн был уверен, что они молятся. А он ни на секунду не переставал думать о Мэгги. Подобную смерть легкой не назовешь, но ведь именно этого он, кажется, и хотел — закончить свой жизненный путь в море. Просто это наступило раньше, чем он предполагал. Куинн был рад, что Мэгги с ним не было. Уж меньше всего на свете он хотел бы, чтобы она погибла.

Обе стюардессы плакали. Когда яхту в очередной раз потащило в пучину, двое моряков запели. К ним мало-помалу присоединились остальные. Если уж им было суждено погибнуть, то они хотели сделать это достойно, как подобает людям мужественным.