Он молча посмотрел на нее и отодвинулся, пропуская в холл.
Здесь ничего не изменилось, решила Торри, быстро окинув взглядом столовую. Открытый портфель из светлой кожи стоял на полу у заваленного бумагами стола.
— Тебе нездоровится, а ты все же работаешь? — спросила она, взглянув на очки, в явном раздражении брошенные поверх документов.
— Это обычное недомогание. — Джон пожал плечами. — И если ты пришла сюда разыгрывать сестру милосердия...
— Ничего себе «обычное», ты бледен как смерть! — возмутилась Торри. — Ты что-нибудь ел?
— Нет... еще.
— Тогда я пойду приготовлю, — спокойно сообщила она. — И не возражай, пожалуйста. Я же позволила тебе вытащить занозу? Теперь моя очередь.
— Я даже не знаю, что у меня есть в холодильнике, — криво усмехнулся Джон.
— Это не имеет значения. — Девушка подхватила сумку с продуктами и поставила на кухонную стойку. — Скоро все будет готово, так что заканчивай свою работу и убирай со стола.
Джон, поколебавшись, устало согласился:
— Слушаюсь, мэм.
Торри поджарила куриные грудки, промыла листья салата и оглянулась в поисках фарфоровой доски для сыра. Не обнаружив ее, она выложила ломтики рокфора на тарелку. Содержимое холодильника красноречиво свидетельствовало о том, что Джон редко обедал дома. Как хорошо, что я захватила хлеб, похвалила себя девушка. К тому же она купила пару крупных сочных персиков и большую кисть спелого винограда.
Читать дальше
Безошибочно найдя шкаф для столового белья, она достала скатерть и две салфетки.
— А ты прекрасно здесь ориентируешься, Торри, — задумчиво сказал Джон, когда она накрыла на стол.
— Ты не поверишь, но именно я занималась отделкой этого дома.
— Когда я купил эти апартаменты, работы только что закончили, и я не стал ничего менять, — сообщил он, разворачивая салфетку. — Значит, твой дух все это время незримо был рядом со мной. Какая ирония судьбы. Ты не находишь?
— В этой квартире я мало что делала, только подобрала лампы, китайские стулья и, если мне не изменяет память, картину в спальню.
Торренс умолкла, вспомнив изображение юной девушки, танцующей на усыпанной цветами лужайке. Ее прелестное нагое тело было прикрыто лишь полупрозрачной юбкой. Художник искусно передал перламутровые переливы кожи, легкую дымку ясного неба, игру красок летнего дня. В этой картине было что-то настолько интимное, что казалось естественным повесить ее в спальне.
Впервые за весь вечер взглянув Джону прямо в глаза, Торри прочла в них искреннее удовлетворение.
— Да, она еще там и временами доставляет мне беспокойство.
Девушка покраснела и, чтобы отвлечь его внимание, перешла к следующей части своего плана.
— Как ты думаешь, к воскресенью поправишься?
— Конечно. А почему ты спрашиваешь?
— Меня пригласили на вечеринку.






