ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Забава Эва Киншоу Торренс Гилл была молодой красивой девушкой с темными блестящими волосами и серо-голубыми глазами. Живая широкая улыбка часто озаряла ее лицо, лишая классически правильные черты холодности и надменности. Она решила провести свой отпуск в каком-нибудь уединенном пустынном месте. Работая дизайнером интерьеров и постоянно имея дело с привередливыми, а часто просто глупыми и лишенными вкуса заказчиками, она устала от общения с людьми и испытывала потребность расслабиться. Суета большого города утомила ее. Торри хотелось остаться наедине с природой, поехать туда, где есть море и скалы. Ее отец, сэр Рональд Гилл, отставной генерал, и преданная ему очаровательная леди Энн в свое время много путешествовали. Они посоветовали дочери снять виллу у мыса Ветров. Девушка решила поехать туда одна, без жениха. Она была помолвлена с Пирсом Хоквудом, худым и нескладным милым юношей, чьи глаза загорались каждый раз, когда он говорил о химии. Он уже давно был влюблен в Торри и не раз пытался предупредить ее, что бурный роман с Эндрю не приведет ни к чему хорошему. Поэтому, пережив разочарование в возлюбленном и его нелепую трагическую смерть, девушка с благодарностью приняла поддержку верного друга и его предложение руки и сердца. Но она почему-то все время оттягивала свадьбу, а Пирс терпеливо ждал. И сейчас ей хотелось побыть одной, побродить по пустынному пляжу, любуясь последними лучами заходящего солнца, и, разобравшись в своих чувствах, принять окончательное решение. Торри взбиралась на вершину скалы, цепляясь руками за ветки кустарника. Песок и мелкие камешки сыпались у нее из-под ног, но она упорно двигалась к цели. Вдруг девушка споткнулась и присела, вскрикнув от боли. Осмотрев пятку, она увидела, что засадила огромную занозу. Торри попыталась ногтями ухватиться

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он молча посмотрел на нее и отодвинулся, пропуская в холл.

Здесь ничего не изменилось, решила Торри, быстро окинув взглядом столовую. Открытый портфель из светлой кожи стоял на полу у заваленного бумагами стола.

— Тебе нездоровится, а ты все же работаешь? — спросила она, взглянув на очки, в явном раздражении брошенные поверх документов.

— Это обычное недомогание. — Джон пожал плечами. — И если ты пришла сюда разыгрывать сестру милосердия...

— Ничего себе «обычное», ты бледен как смерть! — возмутилась Торри. — Ты что-нибудь ел?

— Нет... еще.

— Тогда я пойду приготовлю, — спокойно сообщила она. — И не возражай, пожалуйста. Я же позволила тебе вытащить занозу? Теперь моя очередь.

— Я даже не знаю, что у меня есть в холодильнике, — криво усмехнулся Джон.

— Это не имеет значения. — Девушка подхватила сумку с продуктами и поставила на кухонную стойку. — Скоро все будет готово, так что заканчивай свою работу и убирай со стола.

Джон, поколебавшись, устало согласился:

— Слушаюсь, мэм.

Торри поджарила куриные грудки, промыла листья салата и оглянулась в поисках фарфоровой доски для сыра. Не обнаружив ее, она выложила ломтики рокфора на тарелку. Содержимое холодильника красноречиво свидетельствовало о том, что Джон редко обедал дома. Как хорошо, что я захватила хлеб, похвалила себя девушка. К тому же она купила пару крупных сочных персиков и большую кисть спелого винограда.

Читать дальше

Безошибочно найдя шкаф для столового белья, она достала скатерть и две салфетки.

— А ты прекрасно здесь ориентируешься, Торри, — задумчиво сказал Джон, когда она накрыла на стол.

— Ты не поверишь, но именно я занималась отделкой этого дома.

— Когда я купил эти апартаменты, работы только что закончили, и я не стал ничего менять, — сообщил он, разворачивая салфетку. — Значит, твой дух все это время незримо был рядом со мной. Какая ирония судьбы. Ты не находишь?

— В этой квартире я мало что делала, только подобрала лампы, китайские стулья и, если мне не изменяет память, картину в спальню.

Торренс умолкла, вспомнив изображение юной девушки, танцующей на усыпанной цветами лужайке. Ее прелестное нагое тело было прикрыто лишь полупрозрачной юбкой. Художник искусно передал перламутровые переливы кожи, легкую дымку ясного неба, игру красок летнего дня. В этой картине было что-то настолько интимное, что казалось естественным повесить ее в спальне.

Впервые за весь вечер взглянув Джону прямо в глаза, Торри прочла в них искреннее удовлетворение.

— Да, она еще там и временами доставляет мне беспокойство.

Девушка покраснела и, чтобы отвлечь его внимание, перешла к следующей части своего плана.

— Как ты думаешь, к воскресенью поправишься?

— Конечно. А почему ты спрашиваешь?

— Меня пригласили на вечеринку.