— Чудесно! Теперь только одно последнее фото: миссис О'Кинли с младенцем.
Подходил к концу скромный прием, устроенный Джоном и Торренс О'Кинли по случаю крестин их первенца. Среди приглашенных, разумеется, были родители Торри, Фифа и Жорж, Грейс в сопровождении высокого, плотного мужчины с тихим голосом, ни на минуту не отводившего от нее влюбленного взгляда. Хью О'Кинли, главный виновник торжества, которому как раз в этот день исполнилось три месяца, ни о чем не подозревая, мирно спал на протяжении всей вечеринки.
Это милое общество собралось в доме на высоком холме над тихой рекой.
Торри взяла Хью из рук его бабушки, и леди Энн улыбнулась дочери. Она уже забыла о своей болезни, и лишь легкая хромота, единственное последствие удара, напоминало об этом.
Алекс наполнил бокалы.
Присев в плетеное кресло для последнего снимка, молодая мать не отрывала взгляда от спящего сына, который был так похож на своего отца, что порой это даже забавляло ее. Она думала о том, что скоро малыша нужно покормить и он вот-вот проснется и заявит об этом с решимостью, которую тоже унаследовал от Джона.
В бледно-голубом платье с белым кружевным воротничком и манжетами, с волосами, мягкой волной падающими на плечи, и спящим младенцем на руках, она казалась прекрасной картинкой на фоне зелени.
Сэр Рональд взволнованно откашлялся и предложил маленький тост:
— За тебя, Торренс, — сказал он, поднимая бокал.
Торри подняла глаза и, почувствовав, как розовеют ее щеки, взглянула на мужа. Джон молчаливо поднял свой бокал, их глаза встретились, и она увидела взгляд, с которым была теперь очень хорошо знакома. Взгляд, который безошибочно говорил ей, что еще немного, и, дипломатично закончив прием, он терпеливо дождется, пока она покормит и уложит спать сына, и будет заниматься с ней любовью... Прочтя это в его глазах, она поразилась, что даже после двух лет замужества легкий трепет пробежал по ее телу, а сердце замерло в предвкушении наслаждения.
Солнце уже почти зашло за линию горизонта, наполовину спрятавшись за грядой далеких холмов. Сейчас, на фоне оранжево-красного неба, они казались почти черными, словно чья-то невидимая рука нарисовала их контур тушью. Закат постепенно догорал, и небо, теряя свой пламенный блеск, поблекло.
Пришло время искупать Хью, покормить и уложить спать.
Торри переоделась в шелковый восточный халат цвета слоновой кости на темно-лиловой подкладке, с золотым узорным шитьем по краю широких рукавов и длинного, в пол, подола. Зная ее пристрастие к подобным вещам, Джон купил его на Тибете, где они провели часть своего медового месяца.
Торренс взглянула на пейзаж за окном, тонущий в сумерках уходящего дня, и... задумалась.






