Она вспоминала, как, по молчаливому обоюдному согласию, их с Джоном физическая близость естественно и логично завершилась браком. Но между ними до сих пор так и не произошло каких-либо объяснений. Кроме формальных брачных обетов они не сказали друг другу никаких слов, не сделали никаких заверений, но с каждым последующим днем он все крепче и крепче привязывал ее к себе. Иногда Торренс задавала себе вопрос: если бы Джон произнес долгожданные слова, которые ей так хотелось услышать, что-нибудь изменилось бы? Ведь взамен она получила страсть, внимание и поддержку во время довольно трудной беременности и родов.
Читать дальше
Она смирилась, никогда не показывая мужу, что ее тяготит его молчание, и постепенно привыкла...
Джон ждал ее в гостиной. На низком столе перед камином стоял поднос с сандвичами, два хрустальных бокала и бутылка вина. Он тоже переоделся, и теперь на нем были джинсы и спортивная рубашка. Его светлые волосы, аккуратно зачесанные назад, влажно блестели после душа. Когда она вошла, он сидел на диване, вытянув босые ноги.
— Уложила? — спросил он.
— Да, спит. — Торри улыбнулась. — Не думаю, что крестины произвели на него какое-то впечатление.
— Он еще очень маленький, и все его потребности сконцентрированы только на одном, — с улыбкой заметил Джон. — Любопытно, что мы с ним так... похожи.
— Ты хочешь сказать, яблоко от яблони недалеко падает?
Он взял ее за руку и усадил рядом с собой.
— Откуда это берется? — Джон сделал паузу, и его голос странно дрогнул. — Кто может объяснить эту абсолютно безграничную привязанность двух мужчин, такого крошки и вполне взрослого, к одной и той же персоне?
Торри молча посмотрела на мужа. Ее серо-голубые глаза тревожно заблестели.
— Не надо, Джон. — Голос изменил ей.
— Ты ошибаешься. — Он склонил голову и повертел тонкое обручальное кольцо на ее пальце. — Лично я обдумывал это слишком долго.
— Джон, — дрожа, прошептала Торри, — я... — Она долго не могла подобрать слов и наконец спросила: — Зачем сейчас? Разве я не прошла уже...
Он крепко сжал ее пальцы и сказал с едва сдерживаемой жесткостью:
— Дело не в тебе, Торри, дело во мне. Я никак не мог понять, что со мной происходит... Ты как-то сказала мне о радости... Именно это чувство переполняло меня сегодня, когда я наблюдал за тобой. Гордость и радость, и что-то еще, скорее всего сознание, что я никогда не позволю тебе уйти и никогда не покину тебя сам. — Его губы дрогнули. — Из ярого скептика, не верящего ни в какие романтические истории, — он усмехнулся, — я превратился... в человека, одержимого страстью собственника. Ты понимаешь?
— О боже! — тихо воскликнула она, чувствуя, как слезы подкатывают к горлу.
Джон тяжело вздохнул и притянул ее к себе.
— Надеюсь, это не прозвучит легкомысленно, — глухо произнес он.






