ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Конец лета Розамунд Пильчер Посвящаю Дай и Дону Все лето стояла пасмурная погода. Жаркое солнце не могло пробиться сквозь густой туман, непрестанно гонимый с океана, но в сентябре, как это часто бывает в Калифорнии, тучи отступили далеко от побережья и остались лежать на горизонте зловещей темной полосой. За береговым хребтом, на землях фермеров, дозревали кукуруза и артишок, наливались согретые осенним теплом оранжевые тыквы. Серые от пыли уютные деревянные дома дремали в невыносимой жаре, словно огромные насекомые. Плодородные равнины, простиравшиеся на восток до предгорий Сьерра-Невады, рассекало широкое шоссе. Оно связывало Сан-Франциско и Лос-Анджелес и сейчас было сплошь забито миллионами сверкающих раскаленной сталью автомобилей. Еще совсем недавно пляж пустовал. Риф-Пойнт лежал вдали от шоссе, и сюда редко забредали случайные туристы. Это объяснялось двумя причинами: во-первых, подъездная дорога была неровная, небезопасная и непривлекательная. Во-вторых, совсем рядом находился курорт Ла-Кармелла, знаменитый своими тенистыми улицами, шикарным загородным клубом и сиявшими чистотой мотелями. Он как магнитом притягивал тех, кто умел здраво рассуждать и был при деньгах. Но если вы относились к числу бродяг, которым по нраву приключения и у которых ни гроша за душой, зато есть доска для серфинга, то вы отважно преодолевали последнюю милю по бездорожью и оказывались в огромном безлюдном заливе, где часто свирепствовали штормы. Но в последнее время, когда установилась прекрасная погода и чистые пенистые волны стремительно накатывались на берег, пляж был усеян людьми. Машины всевозможных моделей и цветов одна за другой спускались с гор, останавливаясь в тени раскидистых кедров. Из них вылезали выбравшиеся на пикник горожане, любители серфинга, туристы и целые семьи хипп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На карточке были запечатлены бабушка, очень величественная в бархатном тюрбане и длиннющем платье, моя мать, смеющаяся так искренне, как умеют смеяться люди, решившие повеселиться до упаду; мой отец, молодой и стройный, чисто выбритый, но с выражением муки на лице (наверное, воротничок ему страшно жал); незнакомая девушка, очевидно подружка невесты; Сильвия и Эйлуин, с юными, полными детской непосредственности лицами. Сильвия слегка надула и без того пухлые губы, а Эйлуин заговорщицки улыбался в камеру, в его полуприкрытых глазах читалось, что в более смешную ситуацию он еще не попадал.

– Ну что? – не выдержал наконец Дэвид.

– Бабушка была права... он очень похож на Синклера... только волосы покороче и рост пониже. А Сильвия... Мне не нравится Сильвия, – бросила мужа, не прожив с ним и года. Вы знаете это?

– Да, знаю.

– Вот почему Синклер всегда оставался в «Элви». Что вы делаете?

Дэвид пошарил в глубине ящика и извлек несколько фотографий в тяжелых рамках.

– Вот они!

– Что это? – Я отложила альбом, который все еще держала в руках.

– Еще одна свадьба, – пояснил Дэвид, перебирая фотографии. – По-моему, они принадлежат вашей бабушке.

Эйлуин мгновенно был забыт.

– О, дайте скорее!

Теперь мы перенеслись в годы Первой мировой войны, эпоху узких юбок и огромных шляп. Я увидела группу людей, сидящих на стульях с высокими спинками. Мужчины в визитках с тесными воротниками и подчеркнуто торжественными лицами. Бабушка на фотографии предстала юной невестой с пышной грудью, прикрытой тонкими кружевами. На лице ее мужа, такого же молодого, была написана такая радость, которую не могли скрыть ни строгий костюм, ни гусарские усы.

– Он кажется таким счастливым, – заметила я.

– Думаю, таким он и был.

– А это кто? Пожилой мужчина с усами и в шотландской юбке?

Дэвид заглянул мне через плечо.

– Кажется, отец жениха. Разве он не великолепен?

– Что это был за человек?

– Забавный тип. Он называл себя Бейли из Кернихолла. Их семья жила здесь с незапамятных времен. Рассказывают, он любил изображать из себя важную персону, не имея за душой ни пенса.

– А это отец моей бабушки? – спросила я, взяв в руки очередную фотографию.

– Сейчас солидный джентльмен? Ну, это другого поля ягода. Он стал биржевым маклером в Эдинбурге, сделал кучу денег и умер богатым человеком. – И прибавил тоном делового человека: – Ваша бабушка в то время была совсем ребенком.

– Вы хотите сказать, что она стала наследницей?

– Да, разумеется.

Я перевела взгляд на фотографии, где были запечатлены торжественные лица моих предков, людей, которым я обязана жизнью, всеми своими талантами и недостатками, смешным лицом и веснушками, а также рыжими волосами.

– Я никогда не слышала о Кернихолле.

– Вы и не могли слышать. Он давным-давно пришел в совершенный упадок и был снесен.