Лида чухонца не было видно за кадушкой, а фигура не представляла собой ничего особенного.
— Все они чухны одним голосом говорят! — решил Митька и перестал интересоваться рыбаком. Его заинтересовала громадная колымага, выехавшая на улицу из какого-то переулка.
Зато чухна проявил к Митькиной особе живейший интерес. Он случайно взглянул на него и уже, казалось, не мог оторвать глаз от мальчика. Лицо его хотя и оставалось по-видимому спокойным, но во взгляде который он кидал на Митьку было что-то недоброе. Если бы Митька видел этот взгляд, то вероятно не следил бы так безмятежно за странным фургоном неимоверно скрипящим несмазанными колесами.
— Сыр… Колбаса… Масло, — прочел он надпись на стене странного экипажа и почувствовал некоторое разочарование.
Ему почему-то казалось, что в таких колымагах должны заключаться вещи поинтереснее.
Он отвернулся было от фургона со скучающим видом, как вдруг чьи-то сильные пальцы схватили его за шиворот. Митька рванулся изо всей силы, пуговица оторвалась у ворота, но пальцы не поддались. Грубая рука езде вдобавок опустилась ему на плечо.
— Попался… Попался, шортова пойка!
[21]
Мальчик.
Теперь Митька узнал голос и почувствовал себя не особенно хорошо: это был тот самый рыбак который по его милости принял когда-то ночью холодную ванну.
— Попался!
Безусое лицо злобно глядело на Митьку бледными голубыми глазами. Рыбак крепко держал его одной рукой за ворот, а другой сжимал плечи с такой силой, что становилось больно.
Митька растерялся только в первую минуту. Вслед за тем к нему вернулось самообладание.
— Чего тебе нужно, чухонская образина? — дерзко спросил он. — Чего на людей бросаешься? Пьян, что ли? Пусти сейчас же.
Финн даже опешил от неожиданности. Потом покраснел вдруг и не заговорил, а прямо зашипел от злости:
— Я шухонская образина? Я пьяный? Ты шортов мальчик… Ты… Ты… О, и покажу тебе… Бутешь знал… Нет… Я тебя не пушшу… Нет… Я покашу тебе, как чужой рыпа брал, людей топил…. Покашу…
Митька понимал, что дело плохо. Что Чухонец рассвирепел и от дерзости и от неприятных воспоминаний. Однако он надеялся еще выпутаться.
— Слышишь, чухна, оставь лучше, а то худо будет! — пустил он в ход угрозу. — Пусти, говорю…
— Пустить? Нет, брат…. Пойдем к урядник… Полицая пойдем…
Это совсем не входило в Митькины расчеты… Он сделал отчаянное усилие и рванулся. Куртка затрещала по швам, все пуговицы отскочили от ворота, но руки чухонца не поддались. Неуклюжие, корявые, они точно тисками держали мальчика.
Положение становилось отчаянным. Рыбак, бранясь наполовину по-фински, наполовину по-русски, потащил Митьку по дороге, точно котенка… Спастись казалось, не было возможности. Но тут вдруг неожиданно подоспела помощь.
Собака с беспокойством наблюдала за началом сцены.






