ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Теперь только пробраться сквозь кусты и отдохнем. Хорошее местечко там знаю. Увидишь вот. Митька уверенно свернул с дороги на тропинку, едва заметной полоской вившуюся среди густых зарослей ольшаника. В белой ночной мути терялись очертания кустарника, и он казался бесформенной плотной массой, приникшей к земле. Тропинку трудно было разглядеть среди кустов, но это не мешало Митьке двигаться вполне уверенно: он шел, почти не приглядываясь к дороге, как человек, хорошо знакомый с местностью. Не оборачиваясь на ходу, он говорил: — Тут я в прошлый год целый месяц прожил. Место, брат, роскошь да и только… Шикарно тут… Сам увидишь — вот погоди… Шевелись, Красавчик, теперь уж скоро. Красавчик «шевелился», стараясь не отставать от товарища. Но, видно, он меньше Митьки привык к подобным дорогам. В то время, как Митька беззаботно двигался вперед, Красавчик поминутно спотыкался на корни, до того зашибая ноги, что приходилось закусывать губу от боли. Он останавливался на секунду потереть ушибленное место, и тогда почти терял из виду фигуру Митьки, пропадавшую среди мглы белой ночи и кустов. Красавчик с трудом нагонял товарища, что было почти не под силу усталым ногам. — Иди ты потише! — не выдержал он наконец. Митька обернулся. — Устал здорово? — сочувственно спросил он. — Потерпи немного, сейчас дойдем… Скоро уже… И сбавил шагу. Красавчик молча шел за ним. Митька ступал почти не слышно, и ноги его тонули в сумраке тропинки: казалось, он не шел, а плыло его туловище среди какой-то плотной темно-серой массы, покачиваясь и колеблясь, словно челнок на зыби. Шли с полчаса. Красавчик поминутно перекидывал с плеча на плечо тощую котомку. Она была почти пуста, но все-таки сильно тяготила плечи, нывшие словно после побоев. Наконец Митька воскликнул: — Пришли, Миша! Красавчик вздохнул полн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сперва она казалась равнодушным зрителем, но по мере того как убеждалась, что ее новому знакомому приходится плохо, начала обнаруживать живейшее участие. Сперва она заворчала тихонько, словно предостерегая, потом решительно придвинулась к рыбаку и оскалила зубы. Ее честная собачья натура не могла выносить насилья, и она видимо решила вступиться за слабого.

Рыбак не заметил грозных предостережений пса. Увлекшись местью, он, вероятно, и вовсе не видел собаки. Не обращая внимания на рычание и оскаленные зубы неожиданного защитника Митьки, он потащил его, захватив в охапку, словно младенца.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Этого собака не могла выдержать. Громадный детина, обижающий ребенка, в ее глазах, вероятно, казался извергом, заслуживающим наказания. Пес свирепо зарычал, двумя громадными прыжками нагнал рыбака и через секунду все трое лежали в пыли. Еще мгновение, — и Митька стремглав мчался по дороге, а чухонец отчаянно ругался…

Но недолго торжествовал Митька. Когда он хотел юркнуть в первый попавшийся переулок, какие-то фигура преградила ему дорогу, и новые руки схватили его. Митька с разбегу ткнулся в синее сукно и даже оцарапал щеку обо что-то медное…

— Куда так торопишься, братец? Погоди-ка…

Митька поднял голову и совершенно упал духом: его держал урядник.

— Так, так… Ты мне, кажись, знаком, парнишка… Ну, понятно… Ишь сам так и наскочил… Дай-ка поглядеть на тебя.

Урядник внимательно пригляделся к лицу пленника, и усмешка шевельнула его усы…

— Э, ты что за птица?.. Мы никак встречались с тобой. Ну, понятно…

Митька дико вскинул глаза на полицейского и рванулся.

— Ха… ха… — загоготал урядник, крепче обхватывая жертву, — так тебе не нравится эта кличка, а?

Митька понял, что теперь все пропало.

«Ну, Миша, мы встретимся раньше, чем нужно!» — подумал он.

Сопротивляться и вырываться было бесполезно, чухонец с торжествующей физиономией спешил к ним. Два врага были налицо.

— Да, я Митька-Шманала! — дерзко глядя прямо в глаза урядника, проговорил Митька. — Ты поймал меня, твое счастье. Веди куда хочешь…

И нахмурившись, исподлобья поглядывая по сторонам, он пошел за урядником. В этот миг в Митькиной душе проснулся похороненный было прежний Шманала — отчаянный вор, гордость маленьких петербургских «фартовых».

Борский был искренно огорчен болезнью Мишки. Он не на шутку испугался, когда «натура» его вдруг разметалась на ковре и начала бредить. Художник бросил кисти и краски и поспешил к Красавчику.

Убедившись, что у мальчика сильный жар, Борский бережно перенес его на диван и позвонил.

— Матвей, — обратился он к вошедшему на звонок лакею. — Сейчас же отправьтесь к госпоже Шахматовой и попросите ее ко мне. Скажите, что она нужна к больному ребенку.