— Мальчику лет одиннадцать, — заметил он, — а вы выглядите так, будто перебираете в памяти факты, случившиеся лет двадцать тому назад.
Анна Иосифовна засмеялась.
— Правда. Я роюсь в довольно отдаленных временах. Но даю вам слово, что мальчик напоминает мне кого-то.
— Возможно, — согласился Борский. — Мальчик этот не совсем обыкновенный. Вы не обратили внимания на его родимое пятно?
— Родимое пятно? — Шахматова с интересом взглянула на художника. — Разве оно такое странное?
— И даже очень. Прямо, точно бабочка…
— Бабочка!
Краска вдруг сбежала с лица Анны Иосифовны.
От волнения она опустилась на край дивана. Художник переполошился.
— Что с вами, Анна Иосифовна? Ради Бога, вам дурно?
— Нет… Ничего… Покажите мне пятно, где оно?
Борский не мог понять странного волнения, овладевшего Шахматовой. Пожав плечами он, отвернул рукав Мишкиной сорочки и показал родимое пятно. Шахматова низко склонилась над ним и, казалось, не могла оторваться от странного знака, которым природа отметила Красавчика.
Когда, наконец, она подняла голову, на лице её были красные пятна, губы дрожали от сильного волнения и слезы сверкали на ресницах.
— Анна Иосифовна! Что с вами?
— Ничего, — улыбнулась Шахматова, — я разволновалась, как подобает женщине, но не врачу. Это пройдет сейчас… Господи, какое счастье?
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Художник недоумевал. Ему непонятно было волнение Шахматовой, он не мог объяснить, почему это глаза Анны Иосифовны сияли радостью, несмотря на слезы, хотя и догадывался смутно, что всему тому причина родимое пятно Красавчика. Все это было в высшей степени странно, и любопытство начинало донимать Борского. Однако он удержался от расспросов, боясь сделать неловкость.
— Дорогой Леонид Аполлонович, — заметила Шахматова недоумение художника. — Это прямо чудо, чудо совершилось. Боже мой, как это я не могла узнать мальчика, когда он как две капли воды похож на нее… Она была точь-в-точь такая же девочкой… Ах, да, — улыбнулась она, — ведь вы ничего не знаете еще… Простите меня — я страшно разволновалась. Дайте мне, пожалуйста, глоток воды, и я все расскажу вам.
— Это сын моей подруги детства ни больше ни меньше, отпивая воды из стакана, поданного художником, — начала Анна Иосифовна. — Это целый роман, очень печальный роман. Моя подруга потеряла сына, вернее он был похищен у неё больше девяти лет тому назад… Это было в Одессе. Несчастная мать до сих пор неутешна… До сих пор она ищет бесплодно своего ребенка. Не далее, как месяц тому назад, я получила от неё письмо, в котором она писала, что никаких следов её Володи не обнаружено.






