ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Единственный Кейт Литл Он сам не знал, зачем вернулся. Возможно, было какое-то предчувствие. Необходимость прикоснуться к родным пенатам накануне взлета к новым вершинам, к новой работе и новой жизни в Нью-Йорке. Первое после колледжа назначение, первый шаг в карьере, которая представлялась блистательной, полной захватывающих возможностей. Приступать к обязанностям предстояло в понедельник. Он уже перевез свои небогатые пожитки в новую квартиру в Челси. Все вопросы улажены. Но по неизвестной причине Коннор почувствовал нужду провести несколько дней на Кейпе. [1] Имеется в виду Кейп-Код, полуостров в северо-восточной части Соединенных Штатов, расположенный возле одноименного залива. — Здесь и далее прим, перев. Целыми днями дышать свежим океанским воздухом, а вечера проводить на веранде старого домика, который практически не изменился со времен его детства. Когда много лет назад умерла мать Коннора, отец сохранил дом таким, каким он был при ее жизни. Коннор часто сокрушался о том, что мама не дожила до того дня, когда он завершил образование. Она бы гордилась им. В отличие от отца она полагала, что он вправе распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению. После ее смерти Коннор не часто навещал родной дом. Они с отцом не уживались, и так было всегда. Отсутствие Коннора редко вызывало вопросы. Здесь у него ничего не осталось, думал Коннор, подъезжая к владениям Сатерлендов. Ничего, кроме воспоминаний. Он и в самом деле не знал, чего ради приехал сюда на выходные. И из-за чего принял внезапное приглашение Чарлза Сатерленда на прием, устраиваемый нынешним вечером в главной усадьбе. Может быть, он согласился приехать просто из чувства признательности к Чарлзу, который во многих случаях бывал очень щедр к нему. Этот долг ему никогда не выплатить. Внушительный особняк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Заглянул бы и ты, Коннор, — сказал ему Чарлз. — Я знаю, Лорел будет рада тебя увидеть.

Коннор согласился прийти. Он очень многим обязан Чарлзу Сатерленду. Это его заслуга, что сейчас перед Коннором открылись такие богатые возможности, такое блестящее будущее. Он поклялся себе, что когда-нибудь вернет Чарлзу этот долг. Приглашая его, Чарлз снова проявил свое всегдашнее великодушие. Он обращался с Коннором как с другом семьи, как с равным, хотя оба они помнили, что Коннор всего лишь сын смотрителя.

Когда Коннор вернулся в скромный отцовский домик, чтобы приготовиться к визиту в усадьбу Сатерлендов, он не признался себе в том, что тоска сжала его сердце при известии о предстоящем замужестве Лорел. Перед ним вставали дни приключений, пережитых ими вместе, их ссоры и примирения, тайны, которые они поверяли друг другу. Ему очень хотелось увидеть ее. И было любопытно взглянуть на человека, за которого она решила выйти замуж.

Но мысли и чувства, обуревавшие его весь день, не имели ничего общего с тем, что он испытывал, стоя рядом с Лорел. Его захлестнула огромная волна эмоций.

Коннор знал только одно: он не желает выпускать ее руку. А еще он хочет притянуть ее ближе, прижаться к ее стройному телу и зарыться лицом в шелковых волосах.

Догадывается ли она? Чувствует ли что-нибудь подобное по отношению к нему?

Когда их взгляды встретились, ему почудилось, что она изучает его. Коннор никогда не заблуждался относительно своей внешности, но знал, что женщины находят его привлекательным.

Им нравятся его густые темные волосы, ямочка на мужественном подбородке, его белозубая улыбка.

Коннор мало заботился о своей внешности, но сейчас, когда Лорел смотрела на него, он надеялся, что она не разочарована.

С легкой, озорной улыбкой Лорел отклонила голову и окинула взглядом его фигуру.

— Как же ты вытянулся! — непринужденно заметила она. — Помнишь, как ты переживал, что не вырастешь?

Коннор рассмеялся. Он и забыл, что делился с ней этим своим опасением.

— Да и ты похорошела, — отозвался он.

Она высокая. Но не чересчур. Длинные руки, длинные ноги, как у модели. Но без хищного взгляда, которого он не выносил. Она оставалась худощавой, как и прежде, но теперь у нее появились округлости во всех надлежащих местах.

— Спасибо. Ты очень мил. — Губы ее тронула игривая улыбка, которая показалась Коннору необыкновенно манящей и сексуальной. — Это и есть твоя нью-йоркская манера обращаться с девушками?

Он усмехнулся.

— Я не очень много имею с ними дела. Возможно, мне следует совершенствовать технику.

Он не кривил душой. За последние шесть лет он был слишком занят учебой и различными приработками, которые позволяли ему иметь кое-какие средства помимо стипендии.