Коннор взял из руки Лорел щетку с серебряной ручкой и принялся осторожно расчесывать ее волосы. Она смотрела на отражение Коннора в зеркале и тайно наслаждалась видом его обнаженной, широкой груди, покрытой мягкими темными волосами, его мощных плеч.
— Мне всегда нравились твои волосы, — признался ей Коннор, продолжая расчесывать их. Они как шелк. Распускала бы ты их чаще.
— Как Аманда Дарлинг? — поинтересовалась Лорел.
Коннор рассмеялся.
— А, она таки раздразнила тебя?
— Не болтай глупостей, — фыркнула Лорел.
Коннор отложил щетку, наклонился к жене и шепнул ей на ухо:
— Мне кажется, из нас двоих глупая — ты, Лорел. Очень, очень глупая.
Она чувствовала кожей тепло его дыхания. А потом губы Коннора мягко коснулись ее голых плеч. Она склонила голову, а он откинул волосы Лорел и поцеловал ее в затылок. Его ладони скользнули к ее грудям, и пальцы стиснули соски, прикрытые ночной рубашкой.
У Лорел перехватило дыхание. Она закрыла глаза, сбросила с плеч лямки и выпрямилась, обнаженная до пояса. Теплые руки Коннора двигались по телу Лорел, увлекая ее в море чувственности.
А потом его хриплый шепот донесся до уха Лорел из каких-то дальних миров:
— Если бы я хотел жениться на Аманде, то так бы и поступил. Но я женился на тебе.
Теперь, когда Лорел полностью отдалась умопомрачительным прикосновениям Коннора, в словах уже не было нужды.
В пятницу вечером помещения «Сатерленд энтерпрайзиз» быстро пустели, но Лорел не замечала, что уже шестой час, что на дворе весна, дни стали длиннее, а до заката еще час или даже больше.
Эмили пожелала ей хороших выходных и попрощалась. А Лорел все сидела за своим столом и смотрела из окна тридцатого этажа на центральные кварталы Манхэттена. На западе располагался Сентрал-парк, и Лорел изумилась тому, что газоны опять зазеленели. Шли последние дни апреля, и Лорел была замужем за Коннором чуть больше трех месяцев. Все это время она испытывала радость, узнавая в Конноре черточки мальчика, знакомого ей когда-то. Но она увидела в нем и много нового и неожиданного.
Лорел могла теперь признать (пусть лишь себе самой), что не сожалеет больше о своем замужестве. В первые недели она считала, что Коннор принудил ее к этому браку, и злилась на него за насилие. Но в глубинах ее сердца откладывались воспоминания о часах, проведенных в любви, о звуках его смеха, о нежных взглядах, принадлежащих ей одной.
Она знала, что будет лелеять память о месяцах с Коннором. Когда они заключали соглашение, год казался ей пожизненным заключением. Но теперь она чувствовала, что и сотни жизней, проведенных рядом с ним, будет ей мало.
Так значит ли это, что она вновь влюбилась в него? Лорел вздохнула. Если быть честной до конца, она никогда не переставала его любить. Но ее любовь к Коннору ничего не меняет.






