ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Единственный Кейт Литл Он сам не знал, зачем вернулся. Возможно, было какое-то предчувствие. Необходимость прикоснуться к родным пенатам накануне взлета к новым вершинам, к новой работе и новой жизни в Нью-Йорке. Первое после колледжа назначение, первый шаг в карьере, которая представлялась блистательной, полной захватывающих возможностей. Приступать к обязанностям предстояло в понедельник. Он уже перевез свои небогатые пожитки в новую квартиру в Челси. Все вопросы улажены. Но по неизвестной причине Коннор почувствовал нужду провести несколько дней на Кейпе. [1] Имеется в виду Кейп-Код, полуостров в северо-восточной части Соединенных Штатов, расположенный возле одноименного залива. — Здесь и далее прим, перев. Целыми днями дышать свежим океанским воздухом, а вечера проводить на веранде старого домика, который практически не изменился со времен его детства. Когда много лет назад умерла мать Коннора, отец сохранил дом таким, каким он был при ее жизни. Коннор часто сокрушался о том, что мама не дожила до того дня, когда он завершил образование. Она бы гордилась им. В отличие от отца она полагала, что он вправе распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению. После ее смерти Коннор не часто навещал родной дом. Они с отцом не уживались, и так было всегда. Отсутствие Коннора редко вызывало вопросы. Здесь у него ничего не осталось, думал Коннор, подъезжая к владениям Сатерлендов. Ничего, кроме воспоминаний. Он и в самом деле не знал, чего ради приехал сюда на выходные. И из-за чего принял внезапное приглашение Чарлза Сатерленда на прием, устраиваемый нынешним вечером в главной усадьбе. Может быть, он согласился приехать просто из чувства признательности к Чарлзу, который во многих случаях бывал очень щедр к нему. Этот долг ему никогда не выплатить. Внушительный особняк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Коннор взял из руки Лорел щетку с серебряной ручкой и принялся осторожно расчесывать ее волосы. Она смотрела на отражение Коннора в зеркале и тайно наслаждалась видом его обнаженной, широкой груди, покрытой мягкими темными волосами, его мощных плеч.

— Мне всегда нравились твои волосы, — признался ей Коннор, продолжая расчесывать их. Они как шелк. Распускала бы ты их чаще.

— Как Аманда Дарлинг? — поинтересовалась Лорел.

Коннор рассмеялся.

— А, она таки раздразнила тебя?

— Не болтай глупостей, — фыркнула Лорел.

Коннор отложил щетку, наклонился к жене и шепнул ей на ухо:

— Мне кажется, из нас двоих глупая — ты, Лорел. Очень, очень глупая.

Она чувствовала кожей тепло его дыхания. А потом губы Коннора мягко коснулись ее голых плеч. Она склонила голову, а он откинул волосы Лорел и поцеловал ее в затылок. Его ладони скользнули к ее грудям, и пальцы стиснули соски, прикрытые ночной рубашкой.

У Лорел перехватило дыхание. Она закрыла глаза, сбросила с плеч лямки и выпрямилась, обнаженная до пояса. Теплые руки Коннора двигались по телу Лорел, увлекая ее в море чувственности.

А потом его хриплый шепот донесся до уха Лорел из каких-то дальних миров:

— Если бы я хотел жениться на Аманде, то так бы и поступил. Но я женился на тебе.

Теперь, когда Лорел полностью отдалась умопомрачительным прикосновениям Коннора, в словах уже не было нужды.

В пятницу вечером помещения «Сатерленд энтерпрайзиз» быстро пустели, но Лорел не замечала, что уже шестой час, что на дворе весна, дни стали длиннее, а до заката еще час или даже больше.

Эмили пожелала ей хороших выходных и попрощалась. А Лорел все сидела за своим столом и смотрела из окна тридцатого этажа на центральные кварталы Манхэттена. На западе располагался Сентрал-парк, и Лорел изумилась тому, что газоны опять зазеленели. Шли последние дни апреля, и Лорел была замужем за Коннором чуть больше трех месяцев. Все это время она испытывала радость, узнавая в Конноре черточки мальчика, знакомого ей когда-то. Но она увидела в нем и много нового и неожиданного.

Лорел могла теперь признать (пусть лишь себе самой), что не сожалеет больше о своем замужестве. В первые недели она считала, что Коннор принудил ее к этому браку, и злилась на него за насилие. Но в глубинах ее сердца откладывались воспоминания о часах, проведенных в любви, о звуках его смеха, о нежных взглядах, принадлежащих ей одной.

Она знала, что будет лелеять память о месяцах с Коннором. Когда они заключали соглашение, год казался ей пожизненным заключением. Но теперь она чувствовала, что и сотни жизней, проведенных рядом с ним, будет ей мало.

Так значит ли это, что она вновь влюбилась в него? Лорел вздохнула. Если быть честной до конца, она никогда не переставала его любить. Но ее любовь к Коннору ничего не меняет.