ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сердцеед Ким Уолен – Ну, и как ты предпочитаешь это сделать? Стоя или лежа? Лаки Стивенсон пожала плечами: – Мне все равно. Как удобнее для тебя? – Стоя и побыстрее. Перегнись через стол. Лаки покорно повиновалась: повернулась к Сэму Керку спиной, положила руки на стол и оперлась на локти для устойчивости. Ее взгляд некоторое время бесцельно блуждал по задней стене кухни Сэма и в конце концов остановился на фотографии с подсолнухом, которую его мать повесила сюда много лет назад. Однако она уже почти вечность стоит в такой позе! Лаки охватило смешанное чувство смущения и раздражения. – Сначала ты почувствуешь укол, потом будет немного больно. Но, в общем, ничего страшного. – Да начинай же! С кислой миной Лаки сжала зубы и приготовилась. Укол. Боль. Она невольно дернулась. Хотя, нет, пожалуй, Сэм прав. Ничего страшного. Через минуту она уже ничего не ощущала. – Отлично. Похоже, они довольно-таки глубоко, но думаю, что я смогу справиться и один. Лаки не отрывала взгляд от фотографии. Неужели это будет длиться до бесконечности? – Держись. Мне придется воспользоваться пинцетом. Пинцетом? – Я уже почти достал. Потерпи. Я должен немного расширить ранку. Сов-сем не-мно-го. Лаки вцепилась в край стола. Еще одна нескончаемая секунда, и пытка прекратится. – Вот! Сэм удовлетворенно вздохнул у нее за спиной. Слава Богу! – Что там? Ты закончил? – Еще нет. Подожди, я вытру кровь и смажу каким-нибудь антисептиком. Думаю, рану нужно зашить – буквально пара стежков. Да, и сделай уколы против столбняка. – Зашить?! – Лаки резко выгнулась, пытаясь заглянуть себе за спину. – Черт побери, Лаки! Стой спокойно. Ты меня всего в крови вымазала, а у меня свидание через двадцать минут, между прочим! – Ну, ля-ля-ля! – Она взглянула Сэму прямо в глаза. – Радуйся, что у тебя нет дроби в ягодицах! По

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сэм промокнул губы бумажной салфеткой, бросил ее на тарелку, потом открыл пакетик с влажными салфетками и стер с пальцев остатки жира жареных цыплят Бадди. Жареные цыплята обязательно должны быть очень жирными, в этом их особая прелесть. Самое главное – на время выкинуть из головы все мысли о холестерине. Сэм откинулся на спинку стула, удовлетворенно вздохнул и посмотрел на Лаки, которая напротив него уплетала клубничный чизкейк.

Как девушка может есть столько сладкого и оставаться стройной?! Это было выше его понимания. Наверное, она сжигает все лишние калории на работе. Лаки заведует спортивной секцией в парковом департаменте соседнего городка Пибоди, а такая работа явно требует много движения. Возможно, это иногда тяжеловато, но лучшей работы для нее не придумать. В детстве Лаки была самым большим сорванцом в окрестностях. Единственная девочка, которая когда-либо забиралась на водонапорную башню Фридома!

Сэм улыбнулся, глядя, как она слизывает остатки клубничной глазури со своей вилки, а потом быстро перевел взгляд за окно, на ту самую водонапорную башню. Он вдруг поймал себя на мысли, что его волнует форма языка Лаки, движения, которыми она облизывает вилку. Надо отвлечься от этого. Он поерзал на стуле.

Черт побери. Надо отвлечься.

Сэм внимательно изучал водонапорную башню. Если приглядеться повнимательнее, можно увидеть полустертые слова, которые когда-то, в кажущиеся уже незапамятными времена, Лаки намалевала розовым спреем: «Сандра Паркер – неряха». Он усмехнулся, вспомнив эту историю. Ему тогда было четырнадцать, Лаки – тринадцать, и он был влюблен в пятнадцатилетнюю Сандру Паркер. Лаки ненавидела ее.

– Что тебя так развеселило?

Сэм снова посмотрел на Лаки и улыбнулся:

– Да так, ничего.

Ему не хотелось ворошить старое. Может быть, Лаки все еще сердится. Если бы она знала, каким вещам Сандра учила его, она бы точно вспылила. Она всегда очень беспокоилась за него.

Сэм взглянул на мальчиков, сидевших слева от них, через два стола.

– Картошка и Джей-Джей отправились за второй порцией мороженого.

– Да у них просто железные желудки!

– Как и у тебя, впрочем.

– Да, пожалуй. – Сэм усмехнулся и снова посмотрел на Лаки: – Но и ты от нас недалеко ушла.

– Ну уж нет! Я по крайней мере не ем одновременно сливочное мороженое и огурцы!

В животе у Сэма все перевернулось от одной мысли об этом.

– Дьявол тебя подери, Лаки! Зачем ты напомнила? Я до конца жизни не забуду, как мне было плохо. А мы еще скормили собаке остатки мороженого.

– Мне тогда гораздо больше было жаль собаку, чем тебя.

Они словно заново пережили давнишнее ощущение.

. – Да, старина Сунер болел потом целую неделю. Насколько помню, после этого я никогда ничего не делал на спор.

Лаки кивнула.