ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пустой Андрей Дышев Даша вымокла с головы до ног. От дождя она кое-как еще могла спрятаться под черным сморщенным зонтиком, но вот от безжалостных брызг, которые швыряли во все стороны проезжающие мимо машины, спасения не было. Легковушки она пропускала, отступая на раскисшую обочину и безуспешно уклоняясь от веерных фонтанов. Разденься она догола и встань посреди дороги – все равно не остановятся. Водители личных авто стали слишком осторожными и боязливыми. Даша не сводила взгляда с поворота, откуда вылетали машины, и беспрестанно вытирала мокрым платком глаза. От туши на ресницах остались одни воспоминания, и лицо у Даши стало бледным и невыразительным, словно заплаканным. Да еще эти проклятые веснушки вдруг расцвели, как весенние одуванчики на поляне! Шлепая промокшими босоножками по лужам, Даша чувствовала, что начинает замерзать. По коже расползался противный озноб, подбородок мелко дрожал, и Даша пела себе под нос: «Ды-ды-ды-ды…» Для полного счастья Даше нужно было совсем немного. Как кошке – тепло да сытость. Отпуск только начался, все самое интересное ждало ее впереди. Но о будущем она не думала и тем более не боялась его. А чего его бояться, если Даша прекрасно знала, что будет завтра. А завтра будет знать, что будет послезавтра, и эти дни будут похожи друг на друга как две капли воды: шоссе, машины, теплые уютные кабины, пахнущие потом и бензином дальнобойщики. И наконец море – ее цель и мечта. Она едва успела отскочить на обочину. Огромный, горячий и задымленный фургон с грохотом промчался мимо нее, обдав запахом горелой солярки. Из-под колес выплеснулся фонтан воды. – Козел!! – крикнула Даша, грозя кулаком вслед удаляющемуся «КамАЗу». Она скинула с плеча лямку, чтобы посмотреть, насколько рюкзачок пострадал от воды и песка, но в этот момент фургон резко, с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Страдая от того, что быстро бежит время, вышел на обочину дороги, пока не слишком разбитую колесами и дождем, и побежал, сильно размахивая руками. Вскоре он выдохся и перешел на шаг. Солнце пригревало изрядно, и Довбня снял ветровку с капюшоном. «Ничего, – успокаивал он сам себя. – Трактор – не иголка в стоге сена. Найдется…»

Ему казалось, что он прошел уже достаточно много и вот-вот за очередным холмом появятся зелень садов и крыши хаток, но ему открывалась все та же однообразная перспектива на поля и луга, и звенящую тишину наполняли лишь ветер да неугомонный жаворонок.

Безудержно рассыпая проклятия по абстрактному адресу, Довбня прошел еще не меньше километра и неожиданно встал как вкопанный. Дорога раздвоилась, причем ее ветви разбегались в диаметрально противоположные стороны. Медик смотрел по сторонам, пытаясь вспомнить, с какой именно стороны они приехали. Был бы водитель рядом, он, разумеется, указал бы верный путь. Но до него было уже слишком далеко, и драгоценного времени ушло прилично. Едва не плача от досады, Довбня принялся рассматривать волнистый, млеющий в матовой дымке горизонт. Благодаря своему старанию и острому зрению он насчитал вдали как минимум пять деревень, каждая из которых имела все основания быть Упрягином.

Довбня давно не попадал в столь глупое и безвыходное положение. Ему захотелось уже не просто плакать, а рыдать. Не сообразуясь абсолютно ни с какими доводами, он повернул направо и, с силой шлепая по лужам, упрямо пошел вперед.

К сожалению, Упрягино находилось в другой стороне.

– Василий, открывай, не дури! – грозно крикнул участковый и снова постучал кулаком по двери.

Воронцов и Даша стояли поодаль, оглядывая избу, покрытую черной соломой.

– Ну что с ним делать? – в сердцах проворчал Шурик, потирая ушибленный кулак.

– Использовать власть, которую тебе дало государство.

– Он же инвалид, Юрий Васильевич, – взмолился участковый. – Сахарный диабет. И сестра у него… (Шурик покрутил пальцем у виска.) Живут вдвоем на пенсию. А что такое пенсия по инвалидности? Пшик! Раньше у нас аптека была, так Василий инсулин в ней получал. А теперь надо в райцентр ездить, да и там с лекарствами проблемы… Человек он хоть и странный, но безобидный. Может, мы сюда позже придем?

– Вот так, – мягко произнес Воронцов, двигаясь по двору и поглядывая на Дашу. – Вот так представитель власти расписывается в собственном бессилии.

– Мне что – дверь выбивать? – взмолился Шурик. – Если я ударю сильнее, крыша обвалится.

Оставив этот вопрос без ответа, Воронцов поднял с земли обломок кирпича и швырнул его в окно. Камень снес трухлявые деревянные рейки и разбил стекло вдребезги. Поднявшись по шатающимся ступенькам к двери, следователь приложился к ней плечом.