ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пустой Андрей Дышев Даша вымокла с головы до ног. От дождя она кое-как еще могла спрятаться под черным сморщенным зонтиком, но вот от безжалостных брызг, которые швыряли во все стороны проезжающие мимо машины, спасения не было. Легковушки она пропускала, отступая на раскисшую обочину и безуспешно уклоняясь от веерных фонтанов. Разденься она догола и встань посреди дороги – все равно не остановятся. Водители личных авто стали слишком осторожными и боязливыми. Даша не сводила взгляда с поворота, откуда вылетали машины, и беспрестанно вытирала мокрым платком глаза. От туши на ресницах остались одни воспоминания, и лицо у Даши стало бледным и невыразительным, словно заплаканным. Да еще эти проклятые веснушки вдруг расцвели, как весенние одуванчики на поляне! Шлепая промокшими босоножками по лужам, Даша чувствовала, что начинает замерзать. По коже расползался противный озноб, подбородок мелко дрожал, и Даша пела себе под нос: «Ды-ды-ды-ды…» Для полного счастья Даше нужно было совсем немного. Как кошке – тепло да сытость. Отпуск только начался, все самое интересное ждало ее впереди. Но о будущем она не думала и тем более не боялась его. А чего его бояться, если Даша прекрасно знала, что будет завтра. А завтра будет знать, что будет послезавтра, и эти дни будут похожи друг на друга как две капли воды: шоссе, машины, теплые уютные кабины, пахнущие потом и бензином дальнобойщики. И наконец море – ее цель и мечта. Она едва успела отскочить на обочину. Огромный, горячий и задымленный фургон с грохотом промчался мимо нее, обдав запахом горелой солярки. Из-под колес выплеснулся фонтан воды. – Козел!! – крикнула Даша, грозя кулаком вслед удаляющемуся «КамАЗу». Она скинула с плеча лямку, чтобы посмотреть, насколько рюкзачок пострадал от воды и песка, но в этот момент фургон резко, с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Эх, Василий, с огнем играешь!

– Ага, Михалыч, – с грустью согласился Гуря.

Воронцов вдруг с силой хлопнул ладонью по крышке приемника. Гуря вздрогнул и втянул голову в плечи.

– Хватит дебила из себя корчить, – жестко сказал следователь. – Где ты был сегодня в шесть утра? Отвечать быстро!

Гуря издал какой-то нечленораздельный звук, потом пожал плечами и наконец тихо прохрипел:

– На торох ходил…

– На какой еще торох? – негромко, но с дикторской отчетливостью говорил Воронцов. Сунув руки в карманы и широко расставив ноги, он упруго возвышался над мешковатым и малоподвижным Гурей. – Ты думаешь, я не знаю, что ты здесь паял? Думаешь, не знаю, для чего тебе эта бандура? В глаза смотреть!

Казалось, и без того тяжелая челюсть Гури стала еще тяжелее и медленно опускается к рыхлому животу. Искоса глядя бессмысленно-свирепыми глазами на следователя, он силился понять, что этот человек хочет от него.

– К «КамАЗу» подходил? – Воронцов коснулся рукой подбородка Гури и приподнял его красное, покрытое сетью капилляров лицо. – Ты же не мог его не заметить, если в самом деле ходил на торф. Так?

– Ага, – выдавил Гуря.

Воронцов повернулся к участковому.

– Допрос по полной программе, – сказал он. – Под протокол!

– Слушаюсь, – ответил Шурик, неловко козырнул и попал пальцем себе в глаз.

– В тюрьму загремишь, хороший мой, – прошептал Воронцов, наклонившись к нездоровому лицу Гури. – Поменяешь эту камеру на более цивилизованную – с унитазом и водопроводным краном. Понятно?

Гуря предпочел уже ничего не говорить. Он затравленно озирался по сторонам, словно искал какую-нибудь щель или нору, где можно было бы спрятаться.

– Будем молчать? – с угрозой спросил Воронцов и, повернувшись к участковому, приказал: – Обыщи комнату!

Участковый принялся ощупывать койку, которая оказалась к ближе нему.

– Шурик, – с мягким укором сказал Воронцов и улыбнулся. – Я же просил обыскать.

– Ясно, – ответил участковый и с громким сопением принялся скидывать тряпки на пол. В воздух взметнулись клубы пыли.

– Здесь ничего, – сказал он, добравшись до продавленной и местами заштопанной проволокой сетки.

– Давай вторую!

Участковый скинул тряпье и со второй койки. Потом принялся за ящики стола. Гуря, выворачивая свои вишневые глаза, искоса смотрел на то, как на пол, словно горох, высыпаются радиодетали.

– Больше ничего, Юрий Васильевич, – доложил Шурик, вытряхнув последний ящик.

Воронцов наклонился и поднял с пола маленькую плату размером со спичечный коробок, с замысловатыми медными завитушками, похожими на египетский узор. Минуту он молча смотрел то на нее, то на Гурю.

– А это откуда? – наконец спросил он, поднеся плату к выпученным глазам Гури.

– Дак… – произнес Гуря, не сводя взгляда с платы.