ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пустой Андрей Дышев Даша вымокла с головы до ног. От дождя она кое-как еще могла спрятаться под черным сморщенным зонтиком, но вот от безжалостных брызг, которые швыряли во все стороны проезжающие мимо машины, спасения не было. Легковушки она пропускала, отступая на раскисшую обочину и безуспешно уклоняясь от веерных фонтанов. Разденься она догола и встань посреди дороги – все равно не остановятся. Водители личных авто стали слишком осторожными и боязливыми. Даша не сводила взгляда с поворота, откуда вылетали машины, и беспрестанно вытирала мокрым платком глаза. От туши на ресницах остались одни воспоминания, и лицо у Даши стало бледным и невыразительным, словно заплаканным. Да еще эти проклятые веснушки вдруг расцвели, как весенние одуванчики на поляне! Шлепая промокшими босоножками по лужам, Даша чувствовала, что начинает замерзать. По коже расползался противный озноб, подбородок мелко дрожал, и Даша пела себе под нос: «Ды-ды-ды-ды…» Для полного счастья Даше нужно было совсем немного. Как кошке – тепло да сытость. Отпуск только начался, все самое интересное ждало ее впереди. Но о будущем она не думала и тем более не боялась его. А чего его бояться, если Даша прекрасно знала, что будет завтра. А завтра будет знать, что будет послезавтра, и эти дни будут похожи друг на друга как две капли воды: шоссе, машины, теплые уютные кабины, пахнущие потом и бензином дальнобойщики. И наконец море – ее цель и мечта. Она едва успела отскочить на обочину. Огромный, горячий и задымленный фургон с грохотом промчался мимо нее, обдав запахом горелой солярки. Из-под колес выплеснулся фонтан воды. – Козел!! – крикнула Даша, грозя кулаком вслед удаляющемуся «КамАЗу». Она скинула с плеча лямку, чтобы посмотреть, насколько рюкзачок пострадал от воды и песка, но в этот момент фургон резко, с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наконец милиционер остановился у деревянной калитки, открыл ее и зашел в узкий дворик, зажатый с двух сторон густым садом и избой, обвитой диким виноградником.

– Заходите! – кивнул он Воронцову и Даше.

Из сада, глядя влажными подслеповатыми глазами на вошедших, вышла старушка в бесцветной телогрейке с торчащими из обшлагов рукавов клочьями ваты. В одной руке она держала ржавый серп, а в другой только что срезанную свекольную ботву. Положив все это на лавку, она протянула вперед руки, растопырив пальцы, и уткнулась в грудь участковому.

– Вот, мамаша, познакомься, – сказал участковый, протягивая руку в сторону Воронцова. – Это главный прокурор. Приехал в Упрягино по важному государственному заданию.

– Батюшки-светы! – произнесла старушка, не сводя глаз с Воронцова, и покачала головой, выказывая свое почтение столь высокому чиновнику.

– А эта девушка поживет у тебя пару дней, – участковый кивком головы представил Дашу. – Постели ей в большой комнате.

Подвижная, излучающая неподдельный интерес к гостям старушка торопливо пошла к дому.

– Проходь в хату, проходь… – повторяла она, открыв настежь дверь терраски.

Даша улыбнулась, взглянула на участкового, и он махнул рукой, мол, иди и ни о чем не думай. Воронцов, словно приглашение касалось и его, зашел в дом вслед за старушкой.

В гостиной было прохладно и чисто. Стены были обклеены обоями, потолок побелен. Воронцов посмотрел на диван, на часы с кукушкой, на шторку, закрывающую кровать, и сел на большой сундук, стоящий у стола.

– Располагайтесь, – сказала старушка, с некоторым недоумением глядя на Воронцова. Она подумала, что неправильно поняла сына и гостить у нее будет не только девушка, но и этот красивый молодой человек. И теперь она мучительно гадала, кем они друг другу приходятся. От этого зависело, стелить им вместе или порознь.

Боясь, как бы ее не попутал бес, старушка невнятно пробормотала еще что-то и скоренько вышла из комнаты, чтобы уточнить все нюансы у сына.

Даша ходила по крашеному дощатому полу и с интересом рассматривала черно-белые фотографии в дешевых картонных рамках, развешенные повсюду. Воронцов подошел к девушке, взял ее за плечи и повернул лицом к себе. Даша смотрела на маленькую ямочку на его подбородке и боялась дышать.

– Не торопись сегодня ложиться спать, – сказал Воронцов тихо. – Дождись меня. Пойдем с тобой следить кое за кем. Только смотри, об этом никому…

Они выпили еще по одной. Воронцов хоть и морщился, но не отказывался.

– Самогонка-то твоя? – спросил он, внимательно рассматривая то, что осталось на дне стакана.

– Моя, – солгал Шурик. Ему не хотелось признаваться, что самогонку ему всегда поставляет Евсей.

Они сидели в саду под грушей за деревянным одноногим столиком.