Солнце катилось к западу, небо полностью очистилось от облаков, и теплые солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветви, разливались золотыми лужами по траве. Большую часть стола занимала тяжелая сковорода с яичницей, желтки которой были оранжевыми, словно вечернее солнце. На разных тарелках лежали крупно порезанные соленые огурцы, кусочки сала с красной мясной прослойкой, хлеб, стрелки лука, томленная в чугуне картошка и похожие на обломки корявых черных веток кусочки крепкой домашней колбасы.
Шурик поднял с земли трехлитровую банку и снова наполнил граненые стаканы.
– Круто вы работаете, Юрий Васильевич, круто, – признал участковый, поднимая стакан. Наверное, он хотел выпить за их общее дело.
– Да брось ты, Михалыч, – как от зубной боли скривился Воронцов. Он решил, что участковый ему льстит. – Разве это работа? Разве такая работа может принести удовлетворение?
– Чем же вам эта работа не по душе? – удивился участковый.
Воронцов усмехнулся, хлопнул ладонью по колену милиционера и покрутил головой. – Если бы ты знал, какие я дела раскручивал! Какие бабки через мои руки проходили! Каких авторитетов я сажал! Когда мы вели дело о коррупции, передо мной министры на цыпочках ходили! А что тут? Навоз, мухи и опять навоз… И ходим мы с тобой из дома в дом, топчем помет, нюхаем дерьмо, и все ради того, чтобы найти эти проклятые телевизоры и вернуть их зажравшемуся торгашу. Мы стараемся ради его прибыли, понял?.. Наливай!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Тут к столу подошел босоногий мальчишка лет четырех-пяти в коротких оттопыренных шортах. В руках он держал трехлитровую банку с какой-то мутной жидкостью и безостановочно тряс ее.
– «Донских» не було, – сказал он участковому, опуская банку на землю, – и я узяв две пачки «Хвеймейских«.
С этими словами мальчишка вытащил из кармана две пачки сигарет и положил их на стол.
– Это что за чудо? – спросил Воронцов, с щелчком разламывая колбасное кольцо.
– Безрукого сын, – нехотя ответил участковый. – Я его в магазин посылал за сигаретами.
– Безрукого? – начал вспоминать Воронцов. – Это тот, который отморозил кисти на Рождество?
– Тот самый, – кивнул милиционер и, торопливо наполняя рот картошкой, отмахнулся от мальчишки, как от мухи: – Все! Быстро пошел!
– Ну-ка, мальчик, подойди сюда! – остановил паренька Воронцов. – Скажи «ферма».
– Хвейма, – ответил малыш.
– А твой папа сегодня утром на ферму ходил? – не меняя ласкового тона, спросил Воронцов.
– Хто? – не понял мальчишка.
– Батька твой, – перевел участковый.
– Не! Не на хвейму, – ответил мальчишка и покрутил стриженной наголо белой головой.
– А куда? – вкрадчиво спросил Воронцов.
– А на Зайечье.
– А зачем?
Мальчишка вдруг изменился в лице.






