ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Свадьба Сергей Бабаян Моему бесценному другу, жене моей Наде, с любовью и благодарностью Однажды – было это в конце семидесятых годов – сидели мы на даче у Славика в подмосковном поселке Н*. Поселок этот, в сотню домов на обширных, затененных старинными липами и дубами участках, был во многих отношениях замечателен. Возведенный пленными немцами вскоре после войны, он принадлежал недоброй памяти ведомству Лаврентия Берии; сам Берия неоднократно сюда наезжал и останавливался в двухэтажном, тяжеловесной постройки доме угрюмого землисто-желтого цвета, окруженном почерневшими от старости огромными елями и каменным, со старомодною крышей, забором. Поговаривали также, что в недалеком соседстве, в небесно-голубом, в два этажа с бельведером и с изящными лепными обводами особняке, жил одно время пленный фельдмаршал Паулюс. Поселок был разбит на нескольких высоких холмах, вырезанных в лесистой равнине прихотливым течением Сходни и открывающимися в долину ее глубокими ручьевыми оврагами. На крутые склоны холмов навивались голубыми спиралями дорожные серпантины, вид с которых открывался столь живописный, что в свое время послужил к именованию Н* очередной подмосковной Швейцарией. На дачных участках стоял первозданный – не саженный – лес, и вечерами здесь было щемяще тихо, прохладно и сыро. По ночам из близлежащих бездонных оврагов поднимался густой, клубистый туман. Тьма стояла пещерная: редкие звезды проклевывали черепитчатоплотные кроны столетних дубов. Из дремучего заречного бора доносилось отрывистое уханье филинов. По слухам, земляные толщи холмов, как кротовыми норами, были пронизаны многочисленными подземными коммуникациями. Молва приписывала им особое назначение: из Н* Берия якобы намеревался руководить (и укрыться здесь в случае неудачи) давно лелеемым им захватом государс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Утром женился, вечером разженился…

– До ночи не дотянул, хе-хе…

– Я вам говорю, кто-то вылез через этот… через навес! Степан тоже видел. Степан!

– Ну?

– Ты видел?

– Ну.

– Я еще крикнул: вы чего? Альпинисты, что ли? Они и ссыпались, как горох… вот здесь, у стены.

– Ну, а муж-то здесь при чем? Чего ему-то с навеса прыгать?

– А это уж ты у жены спроси… За что ему по физиито настучали?

– Я помню, Санька Бавыкин на ходу с грузовика от жены сиганул…

Свидетеля у подъезда не было видно. Проходя мимо щекастого (я лишь мельком взглянул на него, опасаясь выдать себя), я услышал:

– Как ушел, сука?!

– Знаешь чего… – вдруг явственно напряженно сказал кто-то из круга. Я невольно замедлил шаги.

– Ну?

– Шел бы ты уже на…, Колян.

– Ты чо, в натуре?…

– Через плечо. Устал – перекинь на другое.

– Да начал-то Зуб!

Я вошел в подъезд – сверху сразу обрушились какието дикие женские крики – и поднялся на четвертый этаж. Дверь была нараспашку открыта – как, впрочем, и многие квартирные двери не только на этом, но и на других этажах; в коридоре пестро толпились женщины, среди них мать невесты в своем полыхающе красном платье – стояла ко мне спиной; в дверном проеме гостиной виднелся разгромленный стол в густом табачном дыму; в комнате, где танцевали, кто-то плакал навзрыд, подвывая и вскрикивая, – казалось, терзаемый физической мукой, – наверное, невеста; женщины в коридоре взахлеб гомонили, перебивая друг друга…

– …где он сидел-то?

– Да в ванной, с приятелем. Приятель здоровый, красивый такой… а девка у него ледащая, как селедка.

– Битый час сидели…

– А приятель где?

– Ребята внизу говорят, ушел с двумя девками.

– Со своей?

– Одна его, а вторая его приятеля, кудрявого такого… Сидела тут вся из себя.

– И без Алешки?

– Без.

– А кудрявый где?

– А бес его знает. Степка же говорит, кто-то с навеса слез. Двое или трое. Может, они…

Мне было не по себе, но я ступил на порог.

– Да вот же он…

Мать невесты рывком оглянулась – и бросилась на меня…

– Где мой зять?!!

Лицо ее было перекошено страхом и злобой, покрыто леопардовым рисунком пунцовых пятен, левый глаз был почти не виден…

– Откуда я знаю! – грубо ответил я – грубо, почти криком, солгав и продолжая играть безо всякого усилия над собой – движимый инстинктом самосохранения, потому что я испугался… – А вот где мой друг с двумя девушками?

– Ты же с ними был! – резко сказала мать; от этого неожиданного для меня грубого

ты

я растерялся.

– С кем?…

– С кем, с кем! С Алешкой!

– С Алексеем был Слава, – овладев собой, устало ответил я – всем своим видом показывая, что нам больше не о чем говорить, что я ничем не могу помочь и вообще оставьте меня в покое. И я не я, и лошадь не моя, и сам я не извозчик… – Где Славик?

Мать невесты молчала, щуря глаза – и не спуская с меня правого глаза – и кусая кроваво-красные губы.