ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Свадьба Сергей Бабаян Моему бесценному другу, жене моей Наде, с любовью и благодарностью Однажды – было это в конце семидесятых годов – сидели мы на даче у Славика в подмосковном поселке Н*. Поселок этот, в сотню домов на обширных, затененных старинными липами и дубами участках, был во многих отношениях замечателен. Возведенный пленными немцами вскоре после войны, он принадлежал недоброй памяти ведомству Лаврентия Берии; сам Берия неоднократно сюда наезжал и останавливался в двухэтажном, тяжеловесной постройки доме угрюмого землисто-желтого цвета, окруженном почерневшими от старости огромными елями и каменным, со старомодною крышей, забором. Поговаривали также, что в недалеком соседстве, в небесно-голубом, в два этажа с бельведером и с изящными лепными обводами особняке, жил одно время пленный фельдмаршал Паулюс. Поселок был разбит на нескольких высоких холмах, вырезанных в лесистой равнине прихотливым течением Сходни и открывающимися в долину ее глубокими ручьевыми оврагами. На крутые склоны холмов навивались голубыми спиралями дорожные серпантины, вид с которых открывался столь живописный, что в свое время послужил к именованию Н* очередной подмосковной Швейцарией. На дачных участках стоял первозданный – не саженный – лес, и вечерами здесь было щемяще тихо, прохладно и сыро. По ночам из близлежащих бездонных оврагов поднимался густой, клубистый туман. Тьма стояла пещерная: редкие звезды проклевывали черепитчатоплотные кроны столетних дубов. Из дремучего заречного бора доносилось отрывистое уханье филинов. По слухам, земляные толщи холмов, как кротовыми норами, были пронизаны многочисленными подземными коммуникациями. Молва приписывала им особое назначение: из Н* Берия якобы намеревался руководить (и укрыться здесь в случае неудачи) давно лелеемым им захватом государс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Запинаясь об арматурные прутья ступеней, я последним взбежал на платформу…

– Да это не в нашу сторону!…

– Ч-черт с ней!!! – закричал я; светящаяся янтарными сегментами огромная гусеница уже прильнула к платформе; по серой ленте асфальта побежала пунктирная перфорация света из окон… Мы вскочили в вагон задыхаясь, привалились к тамбурным стенам у открытых дверей; электричка медлила; Тузов стоял, прикрывши глаза; руки его дрожали… Славик, болезненно морщась, покусывал губы; Лика была страшно напугана; Зоя брезгливо, раздражительно холодна; я был совершенно опустошен; единственная мысль кричала вагонным дверям: «Скорее!… Скорее!…»

Двери со свистом закрылись. Платформа побежала назад.

…Мы доехали до следующей станции, удачно пересели на шедший из Калинина поезд и через двадцать минут уже были в Химках. Всю дорогу мы мертво молчали. Тузов сидел, ни разу не подняв головы; выражение лица его было странно…

В Химках мы вышли на платформу, остановились прикуривая – и почти сразу же потеряли его из виду. Я решительно не мог понять, куда он мог деться. Время уже было за полночь, искать его не хотелось – мы с Зоей могли не успеть на метро… Для очистки совести я оставил ребят и прошелся по всей платформе. Тузова не было. На соседнем пути стоял клинский поезд, ожидал отправления; я шел вдоль него, сквозь его окна отрешенно просматривая противоположную, совершенно пустую платформу… Клинский захлопнул двери, дал короткий свисток и тронулся. Я стоял и машинально смотрел на проплывающие мимо вагоны. В окне – я увидел Тузова: он сидел очень прямо, лицо его было бледно до синевы, рот крепко сжат, глаза – казалось, невидяще – смотрели вперед…

Тузов… ехал обратно…

Вот и все. Через месяц мы с Зоей расстались. Славик через год женился на Лике. С тех пор прошло много лет. Больше я никогда не слыхал о Тузове.

1995