Надо сказать, он всё время там торчал, смотрел на город, на дотлевающие развалины Толстухи Берты, на Сады, на крышу своего дома. Боялся увидеть дым. Но всё было тихо, солнце по-прежнему заливало зелёную крышу мягким осенним светом. Варка немного успокоился, прибрался на террасе, собрал все разбитые стёкла и с удовольствием покидал их вниз. Правда, в этом деле у него нашлось много добровольных помощников. Стёкла замечательно грохались о крутой каменистый склон и расшибались в мелкие дребезги.
Сейчас он сидел на полу, прислонившись спиной к парапету и, задрав голову, смотрел в небо. Над крышей замка медленно, но неотвратимо поднимались огромные клубы дыма. На этот раз дым несло откуда-то с севера. Несло давно, ещё с ночи. Но что горит – с балкона видно не было. «Наверное, снова порт сожгли», – лениво думал Варка. При каждом штурме или осаде обязательно жгли и грабили речной порт. Кто грабил, свои или чужие, городские власти предпочитали не выяснять.
К величайшему огорчению Илки рядом с Варкой сидела Ланка. Голубки. Врезать бы сейчас по этой смазливой роже. Тёмную ему, что ли, устроить? Тут желающих много найдётся.
Ланка молча рассматривала запрокинутый к небу безупречный профиль своего общепризнанного поклонника. Всё правильно. Раз он самый красивый парень во всём Лицеуме, значит, первая красавица Лицеума должна быть его девушкой. И всё-таки он ещё цыплёнок, плечи острые, шея тонкая. Все они в этом возрасте ещё дети. Руки у Варки были грязные, лицо чумазое, куртку он, пригревшись на солнышке, снял, и на тонкой нижней рубашке, три дня назад белоснежной и тщательно отглаженной, виднелась трогательная аккуратная штопка, сделанная руками матери. Штопка эта, напоминавшая, что с Варкой до сих пор нянчатся, почему-то особенно раздражала Ланку. Был бы на его месте кто-нибудь вроде прапорщика Алекса или подпоручика Теодора, он сумел бы защитить её, нашёл бы выход, в конце концов, пожертвовал бы ради неё жизнью.
– Ивар, ты меня любишь? – требовательно спросила она.
– Ну, – отозвался Варка.
Прапорщик Алекс ни за что бы так не ответил.
– А умереть ради меня сможешь? – не отставала Ланка.
– Это как? – не отрывая глаз от тяжко ворочавшегося в небе дыма, поинтересовался Варка.
– Ну, скажем, спрыгнуть отсюда, если надо будет?
Извернувшись как ящерица, Варка одним движением ухитрился подняться на ноги и перегнуться через перила. Светлые прямые волосы свесились вниз. Некоторое время он рассматривал основание стены, упиравшееся в каменистый склон, обрыв под ним и казавшийся тонкой ниточкой ручеёк на дне рва.
– Не, – решительно ответил он, – чё я, дурак?
– Дурак, – злобно согласилась Ланка. В этот момент в трогательное объяснение вклинился Илка.






