ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Крылья Мария Герус Иллюстратор Максим Юрьевич Селиванов Иллюстратор Константин Валерьевич Герус Иллюстратор Татьяна Константиновна Герус Редактор Анна Николаевна Ноздрачева © Мария Валентиновна Герус, 2017 © Максим Юрьевич Селиванов, иллюстрации, 2017 © Константин Валерьевич Герус, иллюстрации, 2017 © Татьяна Константиновна Герус, иллюстрации, 2017 ISBN 978-5-4483-9156-9 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero О тёмных магах и некромагах, о благородных вампирах и добрых оборотнях, о кровавых разборках и белых пушистых орках, о монстрах-переростках и избранных подростках в этой книге рассказано не будет. Непродвинутый, глубоко несовременный автор не разделяет модного мнения, что зло – это такое сложное, неоднозначное добро, и серьёзно убеждён, что умение лечить и учить гораздо важнее умения проклинать, убивать и калечить. Книга все ещё у вас в руках? Быстренько положите её на место и вернитесь к своему компьютеру. Или попробуйте открыть и узнать что-нибудь о свойствах крыльев и о загадочных крайнах, которых на самом деле, конечно же, не существует. Его прозвали Королём крыс. Или просто Крысой. Хотя на крысу он совсем не похож. Долговязый, тощий, прямой, как столб. При такой худобе одежда должна болтаться как на вешалке, но куртка, серая не то от пыли, не то от перхоти, и бриджи, заправленные в узкие остроносые сапоги, сидят на нём плотно, как вторая кожа. Казённую алую мантию он просто набрасывает на плечи, и каждому ясно, какое всё это старое, засаленное и потёртое. Есть у него под курткой рубашка или нет? Должно быть, нет. Волосы гладко зачёсаны назад и завязаны туго-натуго, аж кожа на лбу натянута. Хотя чему там натягиваться, он и так похож на череп, дальше некуда. Вместо щёк – ямы, глаз не видно под тяжёлыми веками, подбородок выпирает, скулы торчат.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мать плела корзины на заказ, какие угодно, от высоких и жёстких, из жёлтых ильмовых прутьев, до маленьких, изящных и лёгких, из светлого речного тростника. Из-за них Фамка и угодила в Лицеум. Корзиночки всегда заказывала Марилла, Варкина мать. В такие корзиночки в их знаменитой на весь город лавке упаковывали лекарства.

Фамка вечно торчала на реке, то, сидя на дереве, срезала прутья, то по колено в воде собирала тростник, а по вечерам таскала готовый товар заказчикам. Варкина мать её привечала, непременно кормила, а потом давала поглядеть раскрашенные картинки, между делом показывала буквы. Как-то незаметно для самой себя Фамка научилась читать, и оказалось, что ей это очень даже нравится. Между прочитанными историями возникают связи, одно противоречит другому, противоречия требуют разрешения, рождаются вопросы. Спросить было не у кого, кроме как у той же Мариллы. После одного из таких вопросов Марилла вдруг изменилась в лице, приказала в следующий раз непременно прийти с матерью, мать поворчала, но пришла, а потом долго плакала. Оказалось, что у Фамки мозги набекрень. Вовсе тронутая. Впрочем, Марилла назвала это – «выдающиеся способности». Варкин отец ходил к городскому старшине, городской старшина лично договорился с главным мастером Королевского Лицеума, и Фамку взяли в этот самый Лицеум совершенно бесплатно. Поношенную форму подарила одна из богатых подруг Варкиной матери, две дочки которой уже выучились и благополучно вышли замуж. Зачем для этого надо было столько учиться, Фамка не понимала. Но у богатых свои причуды. Стопу книг, тетрадей и письменные принадлежности Фамке вручил лично Главный Мастер. При этом он произнёс речь. Из речи следовало, что в знак признательности за все эти благодеяния Хелена Фам должна учиться, по меньшей мере, блестяще и строго соблюдать лицейские правила. Учиться и соблюдать Фамке было нетрудно. Вставать в пять утра и пешком тащиться из родимых Нор аж к самым Садам было гораздо труднее, особенно на голодный желудок. Самым трудным поначалу были ежедневные встречи с дорогими одноклассницами, со всеми этими Иланами, Светанами и Любавами. Ей припомнили и поношенную форму, и самовязанные толстые чулки, и материнские парадные башмаки на два размера больше, и красные, расцарапанные, распухшие от воды руки, и грязь под ногтями. От грязи Фамка избавиться не могла. Она по-прежнему работала, теперь уже вечерами. Ответить, как полагалось отвечать на Болоте или в сырых тупиках Нор, не смела. Единственной возможностью выбраться из Нор и вытащить оттуда мать был Лицеум. Так что Фамка терпела всё. Впрочем, они отстали на удивление быстро, примерно месяца через два. Наверное, Варка вступился. Девчонками он вертел как хотел, а Фамке вроде как покровительствовал.