Подполковнику было простительно выпить лишнего на чужой свадьбе: все в управлении знали грустную, давнишнюю историю женитьбы самого Басова. Лет пятнадцать назад Максим полюбил девушку из среды «золотой молодежи», и она, увлеченная его рассказами о перестрелках и погонях, дала согласие вступить с ним в брак. А может, Анастасия – так звали Максову благоверную – сделала это назло сановным родителям, усиленно подбиравшим ей пару среди инфантильных хлюпиков, сынков дипломатов и министров.
Через два года ей надоело нищенствовать на зарплату рядового оперативника и она сбежала от него с каким-то новым русским. Кажется, даже одним из бывших женихов… Что ж, обычная милицейская история…
– Завтрак готов, – Ирина боярским жестом повела над столом.
Алексей с напускной критичностью осмотрел тосты с сыром и яйцом, ветчину, зелень, йогурты… Вдохнул густой запах кофе. И, одобрительно поджав губы, уселся на табуретку.
За окном лютовала непогодь: снежная крупка перемешивалась с холодным, секущим дождичком.
– Раньше в этот день не работали, – буркнул Алексей.
– Сейчас тоже не работают. Только название праздника изменили – кажется, День национального примирения… А милиция и раньше 7 ноября выходила на службу. Остальных на демонстрации в такую вот хмарь выгоняли, – ответила Ирина.
Читать дальше
– Демонстрация… От слова «демон», скорее всего.
– А может, от слова монстр? – с притворным страхом округлила глаза Ирина.
– Может… Но ты-то откуда все это помнишь?
– Ну, я при советской власти уже в школу ходила все-таки. Не знаю, как другие, но я всегда боялась этого праздника. Всюду торчал красный, безумный Ленин, вся деревня как-то по-особому, остервенело напивалась…
Алексей расхохотался:
– Слушай. До сих пор забыть не могу, перед глазами стоит. У нас в Егорьевске в скверике памятник был. Жанровый такой, групповой. Короче, Ленин беседует с народом. Стоит Ильич, склонив голову и протянув руку ладонью вверх, объясняет что-то. Перед ним – крестьянин-лапотник с винтовкой, насупился, бороду чешет. А третий – молодой такой, бравый матрос из рабочих, с наганом за поясом: этот бескозырку лихо так стаскивает, мол, была – не была!
– Ну и что? Очень даже высокохудожественный памятник…
– Вот и я про то. Каждое седьмое ноября у Ленина в ладони бутылка водки появлялась, пустая, конечно. Представляешь, какая сценка получалась? И «соображали-то» они на троих не где-нибудь, а среди кустиков. Жаль, лет пять назад ночью увезли памятник, погрузили на «КамАЗ» – и тю-тю. Он же алюминиевый был, шедевр тот…
– Да, жалко… – по-детски выпятила губки Ирина. – А у нас в этот день по традиции вечером в клубе сходились парни с двух концов деревни – с кастетами, цепями, ножами. Участковый не вмешивался: с ним была особая договоренность.






