ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Корректировщик Александр Аннин «В солнечную и безветренную погоду крупная акула обычно отбрасывает на поверхность океана свою тень, которая хорошо видна с вертолета. Однако открывать огонь по контуру этой тени, как правило, не имеет смысла: акулы там нет. Тень появляется на значительном расстоянии от реального местонахождения хищника». Джон Доул, ветеран воздушного подразделения по защите населения от морских хищников (штат Флорида). «Если ты вплавь удираешь от акулы, то важно плыть не быстрее акулы, а быстрее того, кто плывет с тобой рядом». Народная мудрость Март 1991 г. Московский уголовный розыск Старший оперуполномоченный МУРа Максим Басов в который раз перечитывал сообщение, поступившее от коллег из областного управления внутренних дел. Суть этой «цидулки», как называл официальные бумаги тридцатитрехлетний майор Басов, сводилась к следующему: в Домодедовском районе лыжник обнаружил в рощице неподалеку от магистрали трупы двух девушек с огнестрельными ранениями в голову. При них были простенькие золотые украшения, немного денег и документы. Таким образом, областные стражи порядка без труда установили, что восемнадцатилетняя Ольга Бурцева и ее ровесница Юлия Денисова работали медсестрами в местной районной больнице. Обе проживали в общежитии медиков. Казалось бы, ну и что? При чем тут, спрашивается, Московский уголовный розыск? Трупы обнаружены в области, потерпевшие проживали и работали в Домодедове. Вот пусть подмосковные менты и распутывают это гиблое дело. Все вроде так, да не совсем. Было одно обстоятельство, и весьма существенное, которое требовало подключения столичных коллег. А именно: содержимое сумочек погибших девушек наводило на мысль, что скромное жалование медсестры вовсе не было основным источником дохода для Ольги и Юлии. Обилие презервативов, порно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Шут его знает, вроде бы ничего экстраординарного, ничто не наводит на размышления… Ну просто тишь да гладь! Ни тебе громких арестов или убийств, ни внесения на рассмотрение в Госдуму финансовых законопроектов, ни резких политических заявлений…

Но уж больно смахивает этот внезапный отъезд шефа в Лондон то ли на бегство, то ли на экстренное, конспиративное свидание с кем-то могущественным, таинственным…

А что у нас, кстати, происходит на Лондонской бирже? Так-так, вот тут есть кое-что любопытное… Прогнозы по золоту: ожидание двух-трехпроцентного роста котировок тройской унции… Неожиданное повышение интереса к акциям российских добывающих и перерабатывающих компаний… Падение цен на продукцию бумажно-картонной отрасли! Ага, Хрипунов – совладелец Кондопожского целлюлозо-бумажного комбината… Может, тут собака зарыта?

Ах, Шаргин, Шаргин! До чего же привык этот хитроумный конспиратор видеть всюду логику и здравый смысл! За свою многолетнюю работу в КГБ он так и не сумел усвоить, что в жизни гораздо большее значение играют скрытые от всех переживания и надуманные проблемы, нежели какие-то реальные судьбоносные процессы.

Как бы то ни было, Владимир Климентьевич продолжал методично «копать», разъясняя ситуацию. Позвонил председателю правления банка «Норд-Вест» Вадиму Биланову, которого знавал еще с советских времен, по партийно-чекистской работе:

– Привет, Билл, как дела?

– А, не спрашивай. Как сажа бела…

– Что так?

– Да ну тебя, ты там совсем заплесневел на старости лет… За новостями не следишь.

– А что за новости? – насторожился Шаргин.

– Медицинские новости, – ответил Биланов, будто передразнивая кого-то. – Ты слышал, что турецкие власти предоставили российской стороне участок побережья под строительство крупного санатория для душевнобольных?

– На что ты намекаешь? Меня это, слава Богу, не касается, – мрачно ответил бывший чекист.

– А вот меня коснулось, – вздохнул банкир. – Мой, бляха-муха, вкладчик, нувориш от психиатрии, некто Градов, решил вложиться в этот проект и перевел в Турцию из моего банка чуть ли не все свои авуары. То бишь денежки. А это, брат, не один миллион долларов…

– Сочувствую, – протянул Шаргин. – Слушай, Билл, а как там другой твой крупный вкладчик – я имею в виду моего босса? С его, как ты выразился, авуарами все в порядке?

Биланов недовольно засопел в трубку.

– Ладно, понял тебя, – усмехнулся Шаргин. – Совесть банкира, понимаете ли… Давай так. Я говорю первую строчку стихотворения, и если счета в неприкосновенности, то ты молчишь, не продолжаешь. А если он что-то куда-то перевел по крупному, ты говоришь вторую строчку. Идет?

– Давай, – невесело ответил Биланов.

– «В лесу родилась елочка»…

Банкир молчал.

– Ну, спасибо, дружище, утешил, – обрадовано вздохнул Шаргин.