ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повести Георгий Караславов Наступил ноябрь. Село окутал густой холодный туман. В притихшие дома вползала неуловимая противная влага. Измученные затянувшейся войной и тревожными ожиданиями люди двигались по своим дворам, как тени. Иногда глухо, словно из-под земли, доносился собачий лай. Вот уже третий год шла война. В селе не было угля, не было дров, много чего не было. Вначале время от времени выдавали то масло, то керосин, то щелок. Теперь давно уже ничего не давали, зато одна за другой приезжали комиссии и отбирали у крестьян последнее. Еще с лета люди пытались запастись углем. Но угля негде было достать. Не помогло и соседство шахт. Правда, уголь там добывали никудышный, но уж лучше такой, чем мерзнуть зимой с пустой печкой. Бедняки со страхом думали о надвигающихся холодах. Задумался и старый Лоев. Всех запасов топлива у них только и было, что куча соломы, немного кукурузных стеблей да корявый ивовый пень. А ведь нужно и хлеб как-то печь, и комнату обогревать — в доме полно ребятишек. Его жена, Лоевиха, опытная и сообразительная хозяйка, начала собирать свежий навоз, благо скотину еще не всю забрали. Она перемешивала навоз с мякиной и сушила. Но сколько его наберешь на своем дворе? Конечно, она подбирала навоз и на дороге — мимо их дома прогоняли деревенское стадо, но и соседки тоже не дремали, а стадо за войну основательно поредело. Лоевиха ломала голову над тем, где раздобыть дров. Рощу вырубили еще прошлой зимой, от старого леса осталось несколько дубов. Если их спилить и разделить между всеми поровну, каждому достанется по щепке. Лоевиха взглянула на мужа, склонившегося над низенькой треногой табуреткой. Он резал свежий табак. Старик так увлекся своим делом, что от усердия высунул язык. Его сосредоточенность и этот высунутый язык разозлили женщину. «Того и гля

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но с этой осени обыски производились непреклонными запасниками под предводительством сурового усача фельдфебеля. Они ворошили солому в овинах длинными железными прутьями, тщательно выискивали замаскированные погреба в сараях, под навесами и под другими постройками. Искали зерно, припасенное на тяжелые зимние и весенние дни. При виде их у старой Лоевихи каждый раз от страха подкашивались ноги, она старалась напустить на себя беззаботный вид, быть любезной. Но это ей плохо удавалось.

За последние два дня невестки Лоевых и Тинка выкопали в маленьком летнем хлеву глубокую яму и поставили в нее большую старую корзину. Снаружи корзину обложили соломой, а изнутри обмазали глиной вперемешку с навозом. Старый Лоев велел обмазать корзину еще неделю назад, чтобы она успела высохнуть. Сейчас он шел посмотреть, все ли сделано как полагается.

Еще летом 1913 года

[2]

Во время второй Балканской войны.

, напуганные возможностью турецкого нашествия, люди зарывали в землю свой скарб, делая надежные тайники, где вещи были предохранены от сырости и гнили. А в эту войну они так понаторели в этом искусстве, что припрятанная пшеница сохранялась до самой весны, кукуруза проветривалась и не прорастала, а мука не плесневела, и в ней не заводились мучные червячки. И чем строже и придирчивее делались либералы, тем изобретательней становились крестьяне…

Лоев склонился над корзиной, опытным глазом определил глубину, потрогал ее и одобрительно кивнул. Он остался доволен своими невестками, чинно ожидавшими дальнейших распоряжений строгого, скупого на похвалы свекра. «Пусть ищут, собаки!» — подумал он про себя. Он знал, что зерно отправляют в Германию. А Германия воюет с Россией. Стало быть, кормя Германию, Болгария воюет со своими освободителями не только в Добрудже и Румынии, но и на всем Восточном фронте. «До чего довели нас эти подлецы! — негодовал Лоев. — Позор! Народ и солдаты голодают. А сколько молодежи гибнет! И ради чего?»

Лоев и без комиссий еле сводил концы с концами, с трудом кормил свою многочисленную семью. Ему и горсть зерна была дорога. А налоги становились все непосильнее. Лоев арендовал ежегодно две-три полоски у Гашковых, они были для него немалым подспорьем. Сколько там у него своей земли? Разве она всех прокормит? Гашков давал ему землю почти бесплатно, и Лоев был благодарен ему за это. «Эта зима будет самой тяжелой из всех, — думал он. — Хоть бы не ударили морозы…»

Погруженный в свои нерадостные мысли, он не заметил, как подошел к дому Гашковых. Толкнув ногой калитку, вошел во двор. По обе стороны от калитки тянулся забор из ржавой металлической сетки. От этого забора до противоположной улицы простирался сад Гашковых.