ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повести Георгий Караславов Наступил ноябрь. Село окутал густой холодный туман. В притихшие дома вползала неуловимая противная влага. Измученные затянувшейся войной и тревожными ожиданиями люди двигались по своим дворам, как тени. Иногда глухо, словно из-под земли, доносился собачий лай. Вот уже третий год шла война. В селе не было угля, не было дров, много чего не было. Вначале время от времени выдавали то масло, то керосин, то щелок. Теперь давно уже ничего не давали, зато одна за другой приезжали комиссии и отбирали у крестьян последнее. Еще с лета люди пытались запастись углем. Но угля негде было достать. Не помогло и соседство шахт. Правда, уголь там добывали никудышный, но уж лучше такой, чем мерзнуть зимой с пустой печкой. Бедняки со страхом думали о надвигающихся холодах. Задумался и старый Лоев. Всех запасов топлива у них только и было, что куча соломы, немного кукурузных стеблей да корявый ивовый пень. А ведь нужно и хлеб как-то печь, и комнату обогревать — в доме полно ребятишек. Его жена, Лоевиха, опытная и сообразительная хозяйка, начала собирать свежий навоз, благо скотину еще не всю забрали. Она перемешивала навоз с мякиной и сушила. Но сколько его наберешь на своем дворе? Конечно, она подбирала навоз и на дороге — мимо их дома прогоняли деревенское стадо, но и соседки тоже не дремали, а стадо за войну основательно поредело. Лоевиха ломала голову над тем, где раздобыть дров. Рощу вырубили еще прошлой зимой, от старого леса осталось несколько дубов. Если их спилить и разделить между всеми поровну, каждому достанется по щепке. Лоевиха взглянула на мужа, склонившегося над низенькой треногой табуреткой. Он резал свежий табак. Старик так увлекся своим делом, что от усердия высунул язык. Его сосредоточенность и этот высунутый язык разозлили женщину. «Того и гля

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Пропала наша Россия, брат!

Лоев смотрел на друга во все глаза. У него пересохло в горле. Добри выписывал газету, читал ее, знал больше других — этого нельзя отрицать. В эту минуту Лоев вдруг почувствовал себя маленьким, жалким, ничтожным, слепцом, который ничего не знает, не следит за событиями и только слепо верит в свою Россию. А сосед казался ему проницательным, дальновидным политиком, от которого не может ускользнуть ни одно, даже самое незначительное, событие, происходящее в мире.

— Как? Когда? — спросил он.

— Швабы направили в Россию вагон большевиков и…

Лоев заморгал. Что говорит этот человек, в своем ли он уме?

— Каких большевиков?

— Евреев. Кого же еще! — зло отрезал Гашков, словно его собеседник тоже был замешан в этом деле.

Теперь Лоев припомнил, что в последнее время в корчме иногда говорили о каких-то большевиках, но кто они были и откуда взялись, он не знал, да и не интересовался этим. В первую минуту новость поразила его. Но оправившись, он рассердился.

— Ерунда! — сказал он. — Как может один вагон людей перевернуть целое государство? И какое государство! Россия — это ж полмира! Это все выдумки либералов.

Но на его собеседника эти слова не произвели никакого впечатления, настолько тот был уверен в своей правоте.

— Либералы рады-радешеньки, — зло ответил Гашков. — Они теперь на тех евреев молиться готовы.

— Послушай! — Лоев положил руку на плечо соседа. — Ну подумай сам — как может один вагон людей справиться с целым государством, а? Там что, народа нет?

— Народ! — презрительно процедил Гашков. — Народ, что стадо — куда его погонишь, туда и пойдет. Вот наш народ не хочет воевать, а ведь погнали же его в окопы Фердинанд и Радославов… Так и в России — обещали людям мир, землю…

— Кто обещал?

— Да этот… еврейский воевода… Какой-то Лелин…

Лоев задумался.

— Все это написано в газете?

— Пишут кое-что, но не все.

— А ты откуда все это узнал?

Хозяин ответил не сразу, но выражение его лица и поза говорили о том, что он получил сведения из надежного источника. «Тебе не стоит рассказывать о таких вещах, — как бы говорил он, — но так уж и быть, расскажу!»

— Позавчера я был в городе. Божков мне все подробно растолковал. — Он помолчал, подумал. — Но Божков говорит, что эти большевики долго не продержатся…

Да, раз он ездил к Божкову и тот так сказал, значит, положение в самом деле серьезное. Но все равно непонятна ему, Лоеву, вся эта история.

— Ты не спросил, кто эти большевики?

— Спросил, как не спросить. Что-то вроде наших тесняков

[3]

Тесняки — члены революционно-марксистского крыла Болгарской социал-демократической партии, в 1919 году образовавшего БКП.

…

Лоев молчал. Божков — старый адвокат, депутатом парламента был, разные газеты читает, с большими людьми встречается. Может, все это и правда.