ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повести Георгий Караславов Наступил ноябрь. Село окутал густой холодный туман. В притихшие дома вползала неуловимая противная влага. Измученные затянувшейся войной и тревожными ожиданиями люди двигались по своим дворам, как тени. Иногда глухо, словно из-под земли, доносился собачий лай. Вот уже третий год шла война. В селе не было угля, не было дров, много чего не было. Вначале время от времени выдавали то масло, то керосин, то щелок. Теперь давно уже ничего не давали, зато одна за другой приезжали комиссии и отбирали у крестьян последнее. Еще с лета люди пытались запастись углем. Но угля негде было достать. Не помогло и соседство шахт. Правда, уголь там добывали никудышный, но уж лучше такой, чем мерзнуть зимой с пустой печкой. Бедняки со страхом думали о надвигающихся холодах. Задумался и старый Лоев. Всех запасов топлива у них только и было, что куча соломы, немного кукурузных стеблей да корявый ивовый пень. А ведь нужно и хлеб как-то печь, и комнату обогревать — в доме полно ребятишек. Его жена, Лоевиха, опытная и сообразительная хозяйка, начала собирать свежий навоз, благо скотину еще не всю забрали. Она перемешивала навоз с мякиной и сушила. Но сколько его наберешь на своем дворе? Конечно, она подбирала навоз и на дороге — мимо их дома прогоняли деревенское стадо, но и соседки тоже не дремали, а стадо за войну основательно поредело. Лоевиха ломала голову над тем, где раздобыть дров. Рощу вырубили еще прошлой зимой, от старого леса осталось несколько дубов. Если их спилить и разделить между всеми поровну, каждому достанется по щепке. Лоевиха взглянула на мужа, склонившегося над низенькой треногой табуреткой. Он резал свежий табак. Старик так увлекся своим делом, что от усердия высунул язык. Его сосредоточенность и этот высунутый язык разозлили женщину. «Того и гля

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Для Божкова Россия много значила. С мыслью о ней он ложился, с мыслью о ней вставал. К нему заходили все, кому были дороги освободители. В базарные дни его контора была битком набита людьми. Он всех принимал, отвечал на вопросы, для каждого находил доброе слово. Лоев тоже частенько наведывался к нему и всегда заставал его сидящим за большим письменным столом, над которым в золоченой рамке висел портрет русского императора…

Разговор о положении в России привел в смятение старого Лоева. В корчме поговаривали, что новое русское правительство предложило всем воюющим государствам заключить мир. Мир! Насколько Лоев понимал, это предложение было неплохим. Наконец-то остановится гигантская мясорубка, люди вздохнут свободно. И совсем не пропала Россия, как говорит Гашков.

Читать дальше

Лоев послал старшего внука в город за газетой. И вечером прочитал ее от первой до последней строчки. В газете писали о боях на Македонском фронте, о разных визитах и встречах царей и министров, о событиях на других фронтах, где немцы, австрийцы и венгры одерживали бесконечные победы. Кое-что писали и о положении в России, но так коротко, путано и туманно, что Лоев ничего не понял. Его удивила не собственная непонятливость — он человек темный, да и в грамоте не силен. Его удивило, что о России упоминалось вскользь, в тридцати строках, как бы между прочим. А судя по взволнованности Гашкова, там произошло что-то очень важное, что, может быть, было важнее всей этой войны. Или Добри ничего не смыслит в политике и делает из мухи слона, или газеты врут, скрывают от народа правду!

Лоев снова перечитал все, что писалось о России, потом перечитал все другие сообщения — кто знает, может, в них найдется ключ к разгадке, но и после этого ничего не прояснилось. К кому же обратиться, кто растолкует ему все? Может, возвращающиеся с фронта солдаты? Или сыновья объяснят, когда вернутся?

Он силился понять, почему либералы радостно потирают руки, словно Россия стала их союзницей. Не ошибается ли новое русское правительство? Все это очень волновало старого Лоева, ему хотелось знать правду.

Лоев еще несколько раз заходил к Гашкову, но тот гнул свое — на чем свет ругал новую власть в России и считал, что она подослана чуть ли не самим сатаной. Измученный сомнениями, Лоев отправился в город. Он шел к Божкову, чтобы своими ушами услышать, что скажет старый адвокат, убежденный русофил. Но и Божков сказал ему то же самое, что и Гашков.

— Что же теперь будет? — спросил взволнованный Лоев.

— Ничего не будет, — буркнул в ответ Божков. — Ни русский народ, ни другие государства не поддерживают это правительство, оно долго не продержится, а возможно, и пало уже. Россия останется на мели. Так обстоит дело.

Почему Россия останется на мели? Лоев не мог этого понять.