ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ведьма Анна Никода Не знаю, что подумали бы местные, появись я посреди этой деревни погожим летним днем, когда даже самые страшные кошмары кажутся не более чем байкой. Но я объявилась весной, когда снег только-только сошел с мерзлой земли, и дороги развезло до состояния полной каши. Впрочем, той ночью они замерзли. Я вошла в деревню со стороны тракта, где меня высадил один из дальнобойщиков, ехавший в нужную сторону. Остановилась на обочине, вдыхая запахи свежей земли и хвойного леса. На самом деле он был смешанный, однако хвоя от внезапной оттепели, а затем еще более внезапных заморозков перебивала все другие запахи. Дорога сходила с трассы и терялась в лесной тени. Я вздохнула и потащила за собой огромный чемодан, с облегчением углубляясь в темноту. Лес безопасен. Даже ночью. Люди гораздо хуже. Так я и появилась на окраине деревни: тощая длинноногая, словно только народившийся олененок, девица с перекинутой через плечо русой косой, угрюмая и замерзшая. В темноте светилось лишь несколько окон, да и те вдалеке. Здесь, на самом краю, света нигде не было — все дома стояли темными саркофагами. Темными, но не бесшумными. Собаки, почуяв меня, зашлись визгливым лаем, перебудив и другую живность — я только досадливо скривилась, подходя к темным покосившимся воротам крайнего в единственной улице дома. Сразу за ним дорога окончательно терялась в темноте, хотя и здесь не было ни одного фонаря, но близость жилья делала самую темную ночь светлее. Я бросила чемодан на дороге и отправилась вдоль забора в поисках калитки. Она нашлась метров через десять, совершенно заржавевшие петли визгливо заскрипели. Видно, их давно никто не использовал. Однако под моим напором они сдались. Я втащила чемодан во двор и огляделась. Темные постройки вдоль дорожки к дому ни о чем не говорили, будка дл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чертов участковый нагнал страху, а толком ничего не рассказал — с раздражением подумала я — неужто речь о трупе моей прабабки? Если там и было что-то ненормальное, нам бы об этом сказали, ведь так? Умерла своей смертью — благо было уже под сотню. Похоронили за счет государства, ибо единственные родственники жили слишком далеко. Где, кстати, похоронили? Сходить, что ли, на могилку? Цветочки хоть положить.

С этой мыслью, успокоенная, я зашла в темный дом.

— Мяу, — послышалось укоряющее.

— А все проклятые людишки, — пожаловалась я, зажигая свечу и сгружая подносы на стол. Там же сиротливо стояла залитая водой, но так и не сваренная гречневая каша. Задумчиво прикинув ее съедобность, я затопила печь, выудила из ведра пару яиц и зажарила на сковородке. Коту досталось сырое — он с урчанием облизывал миску.

Утро выдалось суетным — пока отвела коров на пастбище, пока кур выпустила, всех накормила, перехватила квашеной капустки сама, собрала сумку в дорогу — квас, огурцы да помидоры, уже рассвело окончательно. Торопливо сбежав по ступеням, я промчалась по мосту и резко остановилась. Уазик стоял рядом с домом. Но сидело в нем двое. А, чтоб тебя! Участковый!

Интересно, что нужно сделать, чтобы он оставил меня в покое?

Раздраженно бурча под нос, я рывком распахнула дверь и прожгла его гневным взглядом.

— Доброго вам утра, учассстковый!

— И вам не хворать, Алиса Архиповна! — посмеиваясь, отсалютовал он. Нет, ну надо же! Как об стенку горох! — А мы тут уже хотели за вами заехать…

— Уум, — невнятно подтвердил Гришка, которого близкое соседство с полицией явно нервировало.

Я молча влезла на заднее сиденье — в пыльный, замусоренный салон.

— Ты б хоть прибрался здесь, что ли…

— Не успел, машину Генка брал, дрова возил вчера…

— Как отец? — перебила я, наблюдая за потугами парня завести свою колымагу. Та чихала, хрипела, но не заводилась.

— Лучше! — закивал парень — Лежит еще, но температуры уже нет. Я ему эти травки с молоком развел, как ты велела…

— Я вообще-то велела в воде разводить, — педантично уточнила я. Машина, наконец, завелась, и мы тяжело двинулись через улицы, подпрыгивая на ухабах. Подвеска совсем ни к черту. — Но ладно уж… Далеко ехать?

— Не, километров тридцать, если по хорошей и двадцать, если через лес срежем! — отмахнулся Гришка.

— У нас за деревней заповедник почти вплотную подходит, народ обычно не желает крюк по асфальту делать, двигает напрямик, хотя и незаконно… — пояснил Алексей Михайлович, бросив на меня короткий взгляд. Я мысленно фыркнула. Словно мы тут светские беседы ведем.

Гришка, видно, решил перед участковым прикинуться белой овечкой — вскоре мы выехали на асфальтовую дорогу, и не выше сорока двинулись по трассе.