Кроме меня, Генки и Машки (и матери с бабкой соответственно) здесь жили: трое стариков на другой окраине, шестеро старух от шестидесяти и до сотни, приезжие из Узбекистана напротив меня, да вдова с тремя детьми, которую «щедрые» родственнички выселили сюда, дабы не мешала делить остальное наследство. Вот, собственно и все. Не густо, прямо скажем. Через мост, в новой части поселка, жило еще полторы тысячи человек, но работали в основном у частников на фермах, коих было в округе множество или в заповеднике — по вахтам.
Читать дальше
Про заповедник я знала и без сбивчивых рассказов Машки. Не слишком удачное место для цивилизованного оборотня, но на что только не пойдешь ради желанного спокойствия?
Переодевшись в рабочую одежду, я запаслась инструментами и подошла к сараю. Зимы здесь суровые, нужно бы и утеплить как следует, только где ж я мха столько наберусь? На заднем дворе правда стоит до сих пор глина разведенная, если смешать ее с соломой… Да, может быть что и выйдет? Еще ведь помню, из города рулонный утеплитель из фольги привозила…
Всю следующую неделю я занималась только сараем — сил и времени больше ни на что не хватило. Генка сначала было тоже взялся, да только на второй день пришлось его изгнать. До сих пор как вспомню, так смешно становится, а ведь, наверное, из-за него теперь на меня так косятся… Пришел он ко мне на следующий день — давай, говорит, помогу? Отчего же не помочь, я мигом согласилась — проклятый сарай никак не поддавался ремонту. Работал он до самого вечера — я бутылку приготовила, да еще травок своих туда бросила, чтоб значит, похмельем не страдал. Ну и ушла в дом — ужин себе стряпаю, кота от котелка отгоняю… И тут чувствую на талии руки. Не знаю, о чем я в тот момент думала, но явно его увидеть сзади не ожидала — потому что котелок с водой да крупой в нем, которую в печь собиралась ставить так ему на голову и натянула. Секунду он стоял молча — видимо, пытался понять что произошло. А потом как заорет благим матом:
— Да ты что, сдурела, дура?!
— А еще раз руки распустишь, так и вовсе отрежу! — зверским голосом пообещала я.
— Да кто ж тебя еще обнимет? — гулко возмутился в котелок Геннадий. — Тут мужиков — старики да дети! А я ж…
— Нашелся мне, жалельщик! — прошипела я, раздуваясь от злости и радуясь только, что болван этот глаз моих не видит, а не то пришлось бы под нужником еще одну яму копать. Зрачки у меня, как всегда в моменты злости, полыхали зеленым. — Без тебя обойдусь! Пшел вон отсюда!
И задала, значит, направление.
— И чтобы дорогу к дому моему забыл! — рявкнула напоследок и калитку захлопнула. Чтоб его.
Два дня все было тихо — я занималась сараем, до зорьки бегала в лес, копила травки, а вечером, уютно усевшись за стол, их разбирала.






