ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ведьма Анна Никода Не знаю, что подумали бы местные, появись я посреди этой деревни погожим летним днем, когда даже самые страшные кошмары кажутся не более чем байкой. Но я объявилась весной, когда снег только-только сошел с мерзлой земли, и дороги развезло до состояния полной каши. Впрочем, той ночью они замерзли. Я вошла в деревню со стороны тракта, где меня высадил один из дальнобойщиков, ехавший в нужную сторону. Остановилась на обочине, вдыхая запахи свежей земли и хвойного леса. На самом деле он был смешанный, однако хвоя от внезапной оттепели, а затем еще более внезапных заморозков перебивала все другие запахи. Дорога сходила с трассы и терялась в лесной тени. Я вздохнула и потащила за собой огромный чемодан, с облегчением углубляясь в темноту. Лес безопасен. Даже ночью. Люди гораздо хуже. Так я и появилась на окраине деревни: тощая длинноногая, словно только народившийся олененок, девица с перекинутой через плечо русой косой, угрюмая и замерзшая. В темноте светилось лишь несколько окон, да и те вдалеке. Здесь, на самом краю, света нигде не было — все дома стояли темными саркофагами. Темными, но не бесшумными. Собаки, почуяв меня, зашлись визгливым лаем, перебудив и другую живность — я только досадливо скривилась, подходя к темным покосившимся воротам крайнего в единственной улице дома. Сразу за ним дорога окончательно терялась в темноте, хотя и здесь не было ни одного фонаря, но близость жилья делала самую темную ночь светлее. Я бросила чемодан на дороге и отправилась вдоль забора в поисках калитки. Она нашлась метров через десять, совершенно заржавевшие петли визгливо заскрипели. Видно, их давно никто не использовал. Однако под моим напором они сдались. Я втащила чемодан во двор и огляделась. Темные постройки вдоль дорожки к дому ни о чем не говорили, будка дл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кроме меня, Генки и Машки (и матери с бабкой соответственно) здесь жили: трое стариков на другой окраине, шестеро старух от шестидесяти и до сотни, приезжие из Узбекистана напротив меня, да вдова с тремя детьми, которую «щедрые» родственнички выселили сюда, дабы не мешала делить остальное наследство. Вот, собственно и все. Не густо, прямо скажем. Через мост, в новой части поселка, жило еще полторы тысячи человек, но работали в основном у частников на фермах, коих было в округе множество или в заповеднике — по вахтам.

Читать дальше

Про заповедник я знала и без сбивчивых рассказов Машки. Не слишком удачное место для цивилизованного оборотня, но на что только не пойдешь ради желанного спокойствия?

Переодевшись в рабочую одежду, я запаслась инструментами и подошла к сараю. Зимы здесь суровые, нужно бы и утеплить как следует, только где ж я мха столько наберусь? На заднем дворе правда стоит до сих пор глина разведенная, если смешать ее с соломой… Да, может быть что и выйдет? Еще ведь помню, из города рулонный утеплитель из фольги привозила…

Всю следующую неделю я занималась только сараем — сил и времени больше ни на что не хватило. Генка сначала было тоже взялся, да только на второй день пришлось его изгнать. До сих пор как вспомню, так смешно становится, а ведь, наверное, из-за него теперь на меня так косятся… Пришел он ко мне на следующий день — давай, говорит, помогу? Отчего же не помочь, я мигом согласилась — проклятый сарай никак не поддавался ремонту. Работал он до самого вечера — я бутылку приготовила, да еще травок своих туда бросила, чтоб значит, похмельем не страдал. Ну и ушла в дом — ужин себе стряпаю, кота от котелка отгоняю… И тут чувствую на талии руки. Не знаю, о чем я в тот момент думала, но явно его увидеть сзади не ожидала — потому что котелок с водой да крупой в нем, которую в печь собиралась ставить так ему на голову и натянула. Секунду он стоял молча — видимо, пытался понять что произошло. А потом как заорет благим матом:

— Да ты что, сдурела, дура?!

— А еще раз руки распустишь, так и вовсе отрежу! — зверским голосом пообещала я.

— Да кто ж тебя еще обнимет? — гулко возмутился в котелок Геннадий. — Тут мужиков — старики да дети! А я ж…

— Нашелся мне, жалельщик! — прошипела я, раздуваясь от злости и радуясь только, что болван этот глаз моих не видит, а не то пришлось бы под нужником еще одну яму копать. Зрачки у меня, как всегда в моменты злости, полыхали зеленым. — Без тебя обойдусь! Пшел вон отсюда!

И задала, значит, направление.

— И чтобы дорогу к дому моему забыл! — рявкнула напоследок и калитку захлопнула. Чтоб его.

Два дня все было тихо — я занималась сараем, до зорьки бегала в лес, копила травки, а вечером, уютно усевшись за стол, их разбирала.