— Нет, Нгуен, — как можно беззаботнее произнес Барон, — все в порядке! Так, мелкие издержки производства.
— Они не повлияют на бизнес? — прощебетал собеседник, слегка коверкая русский язык.
— Ни в коем случае, — заверил брюнет, — все остается в силе. Я жду твоих «туристов», как и договаривались.
Вьетнамец внимательно посмотрел на хозяина дома и слегка улыбнулся.
— Холосо! — кивнул он Барону и почти бесшумно удалился в комнату для гостей.
Надежда Макаровна поднялась сегодня ни свет ни заря. Она никак не могла дождаться, когда же закончится эта длинная тревожная ночь. Одинокая хозяйка с облегчением и радостью встретила первые проблески света над городом. И уже совсем стало легко на душе, когда весенние блуждающие утренние лучи солнца позолотили купола церквей и крыши стареньких домов.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Пожилая женщина бодро встала с постели, накинула синий халат и, подойдя к окну, выглянула наружу. Улица была почти пустынна. Только одиноко, что-то бормоча себе под нос, неторопливо подметал мостовую старый дворник татарин Ибрагимов. Печальный взгляд женщины задержался на его нескладной тощей фигуре.
Его рваный армячок был перештопан вдоль и поперек, а стоптанные «вечные» огромные башмаки чудом цеплялись за босые ноги.
— Бедный Камиль, — тихо прошептала Надежда Макаровна. — Боже мой, до чего мы дожили, бедные люди… Что они сделали с нами. Что они сделали с Россией!
И вновь, как и прежде, тревожно защемило сердце, оно учащенно забилось и заныло от не унимающейся в последние дни тупой и безысходной боли. Пожилая женщина отвернулась от окна и смахнула набежавшую слезу.
— Этому не бывать! — твердо заявила пустой комнате хозяйка. — Никогда!
Внезапно она начала задыхаться — это был приступ хронической астмы. Она пошарила в кармане халата, нашла пузырек с лекарством и, вынув из него капсулу, судорожно проглотила ее. Рука дернула ручку окна, и оно распахнулось. Свежий воздух привел Надежду Макаровну в чувство.
Ее умные серые глаза пылали непримиримостью. Она приняла решение, и сердце успокоилось само по себе, а в душе воцарились мир и покой.
Серебристый «Мерседес» постепенно настигал темно-синий «БМВ».
— Твою мать! — в который уже раз воскликнул Макарыч и смачно высморкался в носовой платок. — Твое счастье, Сява, что Лева зацепился за «хвост», не то, дорогой, можно было бы сразу на кладбище катить…
— Да разве я виноват! — взорвался, как пружина, водитель. — Я, что ли, разным молокососам права выдаю?
— Ладно, ладно, — примирительно сказал Макарыч, — смотри на дорогу, наверстывай упущенное.
До «БМВ» оставалось метров сто, а впереди него маячил вертлявый «жигуль».
— Если сейчас не нагоним, — заметил бородатый, — снова кружить по закоулкам будем.






