ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Крысолов Александр Горский Напоследок он покормил кошку. Насыпал ей полную миску сухого корма, потом, подумав, распорол ножом еще почти полную пачку и бросил на грязный пол кухни. В одном из навесных шкафов нашел то ли большую эмалированную миску, то ли маленький тазик и набрал в него воды. Испуганная кошка так и не вышла из своего укрытия. Ну ничего, проголодается — вылезет. Если повезет, то дотянет до того дня, когда квартиру откроют. Посмотрев в дверной глазок и убедившись, что поблизости никого нет, убийца, накинув капюшон, осторожно вышел на лестничную площадку, аккуратно захлопнул дверь. «Все же замок с защелкой — это очень удобно. Можно не беспокоиться, что дверь распахнет сквозняком или еще по какой непредвиденной причине. И не надо трясти ключами». Убийца был доволен тем, как все сложилось. Все оказалось даже проще, чем он ожидал. Конечно, кое-что пошло не совсем так, как было задумано, но тем не менее результат был достигнут. Неторопливо убийца спустился вниз по лестнице, негромко хлопнула входная дверь в подъезд. На лестнице вновь стало тихо. Летом иногда в подъезде отчаянно гудели ненароком залетевшие в дом мухи. Они громко жужжали и с разгона отчаянно бились о стекла закрытых окон. Но сейчас было начало марта, мухам в подъезде было взяться неоткуда. Человек в капюшоне, выйдя на улицу, быстро огляделся, во дворе было на удивление тихо. Камера видеонаблюдения, установленная по программе «Безопасный город», смотрела на перекрытый шлагбаумом въезд во двор. Человек что-то пробормотал себе под нос и, немного сутулясь, пошел в противоположную сторону. В той части двор был огорожен высоким металлическим забором. Как это часто бывает, один из прутьев забора был выломан и открывал более короткий путь к автобусной остановке. Человек в капюшоне легко протиснулся сквоз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Подгорный неожиданно вспомнил свой последний разговор с губернатором Сергиевичем, когда тот поучал его в такой же снисходительной манере. «Похоже, мне и вправду пора за учебники садиться», — с досадой подумал Макс. Вслух же он произнес:

— Вот уж не знал, что жители столицы так хорошо в верблюдах разбираются.

— Знаете, Максим, когда живешь в таком странном городе, как этот, тебя всегда такой зверинец окружает, что в ком угодно разбираться начнешь. Порой думаешь, что с человеком знакомишься, а это в итоге такая скотина оказывается. Ой, — притворно смутилась Наташа, — это я вовсе не про вас сказала. Ну, я так думаю… Я надеюсь…

— Я понял, — собрался с мыслями Подгорный, — пока вы не смогли меня классифицировать как биологический подвид, мне уготована роль грустного клоуна. Верно?

— Ну почему, — лицо Наташи стало искренне огорченным, — почему грустного? — тут же взорвалась она смехом. — Не будьте грустным, Максим. Мне кажется, что вам это вовсе не идет. Ой, — неожиданно она смутилась по-настоящему, — мне папа рассказывал, что вам за последнее время сильно досталось.

Над столом повисло неловкое молчание. Сама того не желая, девушка напомнила Подгорному все мрачные события прошедшего года — и гибель отца, и борьбу за жизнь Марины. Марины! У него есть Марина. Макс испытал смущение, словно сам себя застукал на тайном свидании, почувствовал, как у него загорелись уши. Наташа, кажется, ничего не заметила, она что-то быстро набирала в своем смартфоне. Но разве же это свидание? Конечно, то, что эта наглая девица моложе его на пятнадцать лет, особой роли не играло, у Подгорного бывали любовницы и помоложе. Но вот то, что Наташа была дочкой куратора его группы на курсах президентского резерва, играло большую роль. Роль эта еще более усиливалась в связи с тем, что куратор занимал должность первого заместителя главы президентской администрации, а фамилия Наташи была Фролова.

Наташа неожиданно мягко коснулась его руки. Макс вздрогнул, два желания бились в его голове. Он нестерпимо хотел отдернуть свою руку, чтобы разорвать это прикосновение. И в то же время ему так хотелось схватить ее ладонь обеими руками, крепко сжать и не отпускать. Так и не решив, куда деть свободную руку, он потянулся к бокалу с вином.

— Давайте выпьем, Наташа.

— Сухого вина? — К ней вновь вернулось игривое настроение. — Максим, мне кажется, в вас скрыт талант поэта-песенника.

— Я полон скрытых талантов, — усмехнулся Подгорный и неожиданно почувствовал, как постепенно к нему возвращаются столь привычные уверенность и легкая ирония, которые всегда помогали Максу в общении с прекраснейшей половиной человечества. Макс сделал большой глоток вина и окончательно расслабился.