Когда мы закончили, мы вытерлись, вернулись в кровать и голые залезли под одеяло. Я прижал ее к себе и чувствовал себя таким радостным и довольным, каким не был никогда в жизни.
Я развернул ее, чтобы она видела мои руки.
–
Однажды,
– сказал я, –
когда мы станем старыми и седыми, я посмотрю, как ты лежишь рядом со мной, совсем как сейчас, я посмотрю тебе прямо в глаза. И я буду знать, что всегда и навечно была лишь ты. И это, Бри Прескотт, станет моей величайшей радостью в жизни.
Она улыбнулась, и ее глаза наполнились – я знал это – слезами радости. Я прижал ее к груди, крепко, вдыхая ее запах.
Спустя немного времени я встал, услыхав вдали фейерверк. Я сонно осознал, что сейчас полночь, настал новый год, новое начало. Я крепче прижал к себе свою красавицу, она вздохнула во сне, и я закрыл глаза. Я был дома.
В следующие два дня мы только дважды выходили из дома Арчера. К счастью, это были как раз два моих выходных на этой неделе. Первый раз мы вышли за продуктами наутро после его возвращения и на обратном пути забрали Фиби. А вечером того же дня мы сходили в ресторан на другом краю озера. Гордость в глазах Арчера, когда он заказывал мне вино, а себе кока-колу, рассмешила меня, и я подмигнула ему. Смотреть, как он приходил в себя, было радостным зрелищем, и я чувствовала, что мне повезло, что мне выпало это увидеть. Я млела перед его непринужденным обаянием и красивой улыбкой. Я заметила, что официантка, которая нас обслуживала, считала так же. Она разглядела его шрам и заискивала перед ним весь вечер. Но меня это не сильно напрягало – даже наоборот. Могла ли я винить ее? Как сказала Натали, он вызывал у женщин желание приласкать его и облизать. Но он был моим, а я была счастливейшей девушкой на свете.
Мы еще поговорили о том, чем он был занят в эти три месяца, кого видел, где спал. О том, что одиночество, которое он испытывал, не убавилось, но преобразилось. Разница была в том, заключил он, что он наконец-то обрел
себя
и что он оказался куда более приспособленным, чем он сам полагал.
–
Мне надо получить свои права,
– сказал он, пока мы ели.
Я кивнула.
–
Да, я знаю. Незаконный водитель,
– сказала я, поднимая бровь.
Он улыбнулся, жуя.
–
Если Тревис поймает меня, то запрет и выкинет ключ.
– Он поднял брови. –
Кстати о Тревисе, ты его видела? Он пытался разговаривать с тобой?
– Его лицо было настороженным.
Я покачала головой.
–
Пару раз, но я избегала его. Я была неразговорчива, а он не сильно давил. А от Виктории Хейл вообще нет ни слуху ни духу.
Он посмотрел на меня несколько мгновений и кивнул.
–
Я оставил тебя одну разбираться со всем этим бардаком, и я очень сожалею об этом. Но Тори ненавидит меня, а не тебя. Возможно, я думал, что в этом плане тебе станет проще, если я исчезну.
– Он посмотрел секунду в сторону, затем снова на меня.






