ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тени прошлого Гизела Ройтлинг Не в первый раз Юлия Фендер проводила свой отпуск на Корсике. Но в первый раз море не было ни лазурно-голубым, ни изумрудно-зеленым. Когда белый пароход входил в тихую гавань, небо всегда висело высоким пологом над розовыми скалами, зелеными склонами гор и манящей спокойными водами бухтой. Сегодня все было не так. Дул сильный ветер, хлестал дождь. И яркие, буйные краски юга растворялись в уныло-сером мареве. Зябко поежившись, Юлия подняла воротник летнего пальто и потуже завязала под подбородком легкую шелковую косынку, которая нисколько не спасала ни от дождя, ни от ветра. Сейчас она была даже рада, что Михаэль не смог поехать с ней, а обещал прибыть позже. Для первого знакомства никак не годились ни эта морось, ни продувной ветер, ни гнущиеся по ветру пальмы. Юлия растерянно огляделась — если бы в этой серости можно было что-то увидеть! — в поисках носильщика. Но похоже, в такую погоду, да еще до начала туристического сезона, вся уважающая себя обслуга предпочитала сидеть по домам. — Можно вам помочь, мадемуазель? — где-то в тумане раздался тоненький голосок, и из ниоткуда вынырнул большой черный зонт, а за ним кучерявая черная голова с пронзительно-голубыми глазами. Юлия слегка оторопела при виде неожиданного помощника. Мальчонке было от силы десять. Тщедушный, кожа да кости, он меньше всего годился для переноски тяжестей. Она с разочарованной улыбкой покачала головой. Но парень, похоже, читал ее мысли. Приподнявшись на цыпочки, чтобы лучше защитить ее от дождя, он важно произнес срывающимся дискантом: — Я сильный. Я много раз носил чемоданы. Если, конечно, не больно большие. А ваш — совсем маленький. — И с мольбой в синих глазах добавил: — Дайте мне шанс! У Юлии сдавило сердце. Сколько раз она говорила себе, что нельзя быть такой сенти

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даниель счастливыми глазами смотрел, как радуются малыши. Тереза, которая позабыла про котенка и стояла впереди своих братьев с открытым ртом и округлившимися глазами, оправившись после первого шока, звонко выкрикнула:

— Тебя послал Санта-Клаус, да, тетя? — и сама засмущалась своей храбрости.

— Возможно, — засмеялась Юлия и, глядя в широко распахнутые глаза, лукаво подмигнула и, склонившись к ушку, прошептала: — Как ты догадалась, малышка?

Девочка зажмурилась от удовольствия и заулыбалась до ушей.

— Может быть, пройдете в дом? — снова взяла слово Катарина Бонелли. — Я могу предложить вам стаканчик ликера или холодного лимонада.

— О, большое спасибо! Только не хотелось бы отвлекать вас от дел. Я просто присяду здесь рядом с вами и посмотрю, как вы работаете.

— Если уж вы нашли время, чтобы навестить нас, вы — наша гостья. А гостей мы еще никогда не заставляли сидеть во дворе. Прошу вас, пройдемте!

Юлия уже в который раз удивилась сдержанной гордости самых простых женщин этого острова. Она последовала за Катариной Бонелли в дом. У порога еще раз оглянулась на детей. Отложив угощения, они снова принялись за работу. Даниель занял место матери и присоединился к ним. Его ловкие пальчики умело сучили канат.

— У вас славные послушные дети, мадам! — заметила Юлия.

— Славные — да. Но не более послушные, чем остальные. Просто им рано пришлось заняться работой, и другой жизни они не знают. А что поделаешь! — вздохнула Катарина Бонелли. — Вот только Даниель, он всегда беспокойный, и его постоянно куда-то несет. Как только в город входит корабль, он уже в порту и всем предлагает свои услуги. Только что он там пока может! Еще и сам малыш. Надеюсь, он не был вам в тягость, мадемуазель?

— Ну что вы! Конечно, нет. Мы крепко подружились. Мне он очень нравится.

Они поднялись по узкой мрачной лестнице, и мадам Бонелли открыла дверь, за которой Юлия оказалась сразу в просторной кухне, служившей одновременно и столовой, и гостиной. И хотя здесь разыгрывалась почти вся жизнь многодетной семьи, в ней царили удивительная чистота и порядок. На плите у стены на малом огне булькал в большом пузатом горшке ароматный суп, над плитой были развешаны на просушку пучки трав. Под подоконником стояла старенькая, но ухоженная швейная машинка с ножным приводом. Рядом — объемистая корзинка с разноцветными лоскутками. Две широкие софы служили, видимо, и постелью для ребятишек — в углу были свернуты в рулон одеяльца и подушки, в пододеяльниках и наволочках. Постельное белье, в пеструю клетку, было чисто отстирано. Над комодом висели бесчисленные семейные фотографии в овальных рамках разной величины. За некоторыми были заткнуты букетики бумажных цветов.

Устроившись за большим круглым столом, мадам Бонелли и Юлия завязали оживленную беседу.