По всему городу раздавались треск и взрывы магических снарядов, слышались звуки рушившихся зданий и предсмертные крики, но наиболее жаркий бой развернулся все же на южном крае Эдема, где столкнулись в принципиальной схватке против Мортуса Кайн и Зигфрид, Люсиль и Мефала обрушили свой гнев на могущественную птицу грома, а Мефистофель оказался вынужден дать бой брату.
— Люцифер, послушай, — не желая биться с братом, прокричал Мефистофель. — Я знаю, что в каждом создании нежити сохраняется частичка души, я вижу ее в твоих глазах и ты сам знаешь, что она есть. Ты чувствуешь ее! Она замутнена яростью, с которой тебя насильно вернули с того света, но ты сильный, брат мой, ты можешь погасить эту ярость.
На мертвенно сером лице Люцифера не отразилось ни малейшего изменения, однако, оказавшись лицом к лицу с братом, он почему-то не спешил нападать и даже позволил тому высказаться, что для кровожадной нежити было крайне странно.
— Зря стараешься, ангел, — прошипел Мортус, с крайней осторожностью сражаясь неподалеку с Зигфридом и Кайном, в руках которого тускло поблескивал кинжал из ртутного серебра. — Та нестерпимая боль, которую испытывает существо, подвергшееся заклинанию Сильвестра, погружает скелетов им созданных в такую ярость, что они, в свою очередь, готовы бездумно рвать в клочья любое существо, в котором еще теплится жизнь. А зомби, возвращаясь с того света, собранными из кусков чужой плоти испытывают столь сильный шок, что он полностью лишает их собственной воли. До сих пор из всех, кто подвергся этому заклинанию, лишь я сохранил волю и разум. Все остальные беспрекословно подчиняются мне.
Сказав это, пылающий тьмой скелет Мортуса повернулся к застывшему Люциферу и, кивая в сторону Мефистофеля, приказал: «Уничтожь его!». Люцифер коротко вздрогнул, словно очнувшись, его глаза, до того пустые и белесые, налились кровью и он ринулся в атаку. Но Мефистофель лишь оборонялся.
В то же время сестры демоницы подали знак некромантам и Кайн бросил им кинжал. Увидев это, Мортус осмелел и обрушил шквал атак на вампира и лича, а те, лишившись единственного оружия способного его сразить, оказались вынуждены полностью сосредоточиться на обороне. Зато Люсиль и Мефала, с виду прекрасные, но внушавшие страх в бою, получив кинжал, легко разделались с птицей грома.
Мефистофель тем временем продолжал отражать атаки Люцифера и не позволял себе наносить ответные.
— Ошибаешься, — обращаясь к Мортусу, сказал он. — Сильвестр рассказывал мне о том, как напуган был после воскрешения Тецкатлипок, которого ты хладнокровно убил после совершенного тобою же гнусного предательства, но Сильвестру удалось его успокоить и привести в чувства.






