Несколькими мгновениями позже она заметила потерянно стоявшего неподалеку Люцифера и метнулась в его сторону, собираясь сделать с ним нечто, чего еще сама не придумала, но непременно жестокое и мучительное, однако тот, в знак траура опустился перед скорбящей сестрой на колено, а Мефистофель отвел ее в сторону и прижал к себе. Зигфрид подошел к мучимому страшным чувством вины Люциферу, взял из его ослабших рук кинжал и тихо, чтобы не нарушить горе Люсиль, сказал:
— Нужно помочь остальным. Самых сильных врагов мы одолели… не без тяжелых потерь к сожалению, — добавил он, с глубоким сожалением глядя на тело Мефалы. — Но без кинжала нашим союзникам не справиться и с самым слабым противником.
Однако они забыли о самом страшном из своих врагов и тот не преминул о себе напомнить. Над южным краем небесного города медленно поднялась голова, а затем и все туловище громадного дракона. Кайн и Зигфрид отступили было немного назад, но Люсиль, освободившись от объятий Мефистофеля, молча подошла к королю-личу, забрала у него кинжал и решительно двинулась на древнего монстра.
— Его не сразить кинжалом! Куда ты? — попытался остановить ее Зигфрид, но она только отмахнулась.
— Отправлю эту зверюгу в ад, — грозно, но еще со следами слез горести в голосе, сказала Люсиль. — Сестре на потеху.
Люцифер, движимый желанием искупить вину двинулся за ней, а за ним все же выступили вперед и остальные.
— Что-ж, — проговорил Зигфрид, — так или иначе дракону нужно дать бой. Ни улететь от него, ни скрыться мы не можем.
Но не успела отважная пятерка подняться в воздух и приготовиться к смертельной битве с древним чудовищем, как все небо вдруг разорвало тонкими серебряными нитями. И случилось чудо.
Незадолго до разразившейся над Халиф-ар-Садом битвы, далеко на Мидгарде, в брошенной тремя ведьмами и задуваемой холодными ветрами пещере на вершине одной из гор Дусданда, возле слабого костра сидели братья Таларские. Они находились там с тех самых пор как разговаривали с Пистис, Элпис и Агапэ, и ни разу оттуда не выходили. Себастьян и Сильвестр обладали достаточным могуществом, чтобы не нуждаться ни в воде ни в пище, ни во сне, да и огонь в костре могли поддерживать вечно. Как боги восседали они в пещере на вершине горы, не особо тревожась о судьбах простых смертных. Впрочем, не совсем так. Судьбы смертных их не тревожили лишь постольку, поскольку все их помыслы были направлены на то, чтобы понять, как уничтожить легионы бессмертных.
Почти все это время два брата со сложной судьбой не разговаривали друг с другом. Лишь однажды Себастьян сделал одну, впрочем слабую, попытку.






