ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Провинциалка Любен Станев Проснулся я, как всегда, часов в семь. В комнату врывался непрерывный шум уличного движения. Сквозь кремовые шторы просачивался зыбкий сумрачный рассвет, и картина Дечко Узунова, проступившая из ночного мрака, придавала комнате какую-то особую объемность. Я встал с постели, раздвинул шторы и открыл окно. Над тополями, росшими вдоль канала, и покрытыми копотью крышами зданий напротив моих окон синел клочок неба. После двухнедельных затяжных дождей, наконец, распогодилось. И хотя сюда не долетали порывы ветра, мне казалось, я чувствую его торопливые, стремительные прикосновения… "В воскресенье съезжу на рыбалку", — подумал я, обрадовавшись, затем сунул ноги в тапочки и медленно зашлепал по длинному коридору. Случались дни, в которые мысль о том, что я живу один в просторной и удобной квартире, доставляла мне почти физическое наслаждение. Я мог разбрызгивать воду и мыльную пену, сколько душе угодно, мог не включать радио или слушать до умопомрачения новости. Мог завтракать, как мне заблагорассудится, не пользоваться салфеткой, не убирать посуду после еды, закурить сигарету, не прожевав последнего куска, и бросить спичку в чашку с недопитым кофе. И самое главное — я знал, что, когда войду в свой кабинет и сяду за пишущую машинку, никто не сможет мне помешать… Но сегодня я не собирался работать. Новая "Эрика" отдыхала в углу широкого письменного стола, покрытая чехлом. С тех пор как я вернулся из Хисара с оконченным сценарием, я не написал ни строчки. Во мне еще не созрела готовность продолжить прерванную два месяца тому назад пьесу, не хотелось даже думать о том, как выбираться из тупика, в который я зашел. Действие этой пьесы развивалось в крупном областном городе. Его жителей потрясло ужасное событие — молодой неопытный шофер от переутомления по

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Бреясь в ванной, я рассматривал свои каштановые чуть вьющиеся волосы и ровный, правильной формы нос, ноздри которого, как и верхняя губа, нервно подрагивали, как морда породистого коня, и самодовольно думал, что, в сущности, своей хорошо сохранившейся внешностью я, главным образом, обязан отсутствию семейных забот и что оба моих брака были каким-то временным промежуточным состоянием, а главным для меня всегда оставались годы, в которые я жил один. И сразу же мне почудилось, что я слышу голос матери: "Человек женится, памятуя о старости, сынок! Когда он зашатается под тяжестью лет, ему понадобится опора…"

"Не забыть бы выслать ей деньги!" — обожгло меня чувство вины. Опять я просрочил дату на несколько дней. Обычно я рассчитывал на Даво, он напоминал мне и об этом, но в последнее время этот тип становился все рассеянней…

В кухне царил типичный для пятницы беспорядок. После обеда должна была прийти женщина, убиравшая квартиру, мывшая посуду, покупавшая продукты и стиравшая белье. Пока она будет заниматься всем этим, я сыграю партию-другую в карты, а затем упаду в объятия Мари-Женевьев в ее уютном ателье. Вернувшись после полуночи или на следующее утро домой, я застану квартиру преображенной до неузнаваемости, пахнущей мастикой для полов, проветренной и прибранной, с забитым продуктами холодильником и благоухающими свежестью рубашками, аккуратно сложенными в спальне, и белоснежным постельным бельем, отдающим хвойным экстрактом.

Но все это произойдет завтра, а сегодня передо мной стояла сложная, почти неразрешимая задача найти чистую чашку и приборы, чтобы позавтракать.

Кое-как мне удалось подобрать необходимый комплект, я сварил кофе, достал из холодильника брынзу и кусок луканки

[1]

Луканка — вид сырокопченой колбасы. (Здесь и далее прим. пер.).

. Я не отказался бы и от яиц, сваренных вкрутую, но оба ряда вогнутых гнезд в холодильнике зияли пустотой…

Читать дальше

Завтрак подходил к концу, когда послышался короткий звонок в дверь. Пришла Виола, машинистка. В руках у нее была черная хозяйственная сумка, из которой торчал объемистый пакет, завернутый в газету.

— Браво! Вам все-таки удалось уложиться в срок! — похвалил я ее, наблюдая за тем, как она медленно и внимательно доставала рукопись.

— Разумеется, я ведь вам обещала!

Она взглянула на меня сквозь очки чуть увеличенными глазами и тихо добавила:

— Вы написали прекрасное сценарио. Мне было очень интересно его переписывать. Я получила подлинное удовольствие.

Несмотря на это забавное "сценарио" вместо "сценарий, я почувствовал, что мне стало приятно. Виола перепечатывала произведения полдюжине серьезных писателей и обладала солидным критерием литературных ценностей.