ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вступительная статья, составление, подготовка текста и примечания Б. Н. ПУТИЛОВА Произведения, собранные в этой книге, принадлежат к одному народно-поэтическому жанру. Выделить основные объединяющие их жанровые признаки очень непросто. Наиболее общие признаки былин: эпический характер, то есть обязательное наличие сюжета, необыкновенные герои (чаще всего богатыри), развернутость, распространенность событийного повествования, следствием которых является значительный объем произведений (иногда — более пятисот стихов); специфический стиль, особая манера построения рассказа, описаний персонажей и т. д. Эти «внешние» признаки органически сочетаются с внутренними качествами жанра — художественным содержанием, отношением к действительности, структурой. Сам термин «былина» — искусственного, книжного происхождения: он был внедрен в литературный обиход в 40-е годы XIX века, по-видимому, в результате неверного истолкования одного места в «Слове о полку Игореве»: «Начати же ся тъи пѣсни по былинамь сего времени, а не по замышленію Бояню!». «Былины» (то есть «были», правдивые истории), по образцу которых автор «Слова» намеревался вести свой рассказ («песнь»), идентифицировались — без всяких на то оснований — с народными эпическими сказаниями. Тем не менее новый термин получил распространение и постепенно утвердился в качестве общепринятого в отечественной и зарубежной науке. В рукописной литературной традиции XVII — начала XIX века произведения типа былин именовались «гисториями» или «повестями» о богатырях, «древними российскими стихотворениями». Критики называли их также «сказками в стихах», «поэмами в сказочном роде», и воспринимались они преимущественно в категориях книжной культуры, получая оценки соответственно тогдашним литературным вкусам и нормам. Настоящее знакомство с был

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В памяти сказителя существует обширный набор формул, необходимых для изображения известных ситуаций (седлание коня и выезд богатыря, поединки богатырей, приезд вражеского посла и предъявление ультиматума, сновидение и раскрытие его значения и т. д.), описаний (характеристика невесты, картины «чистого поля», пира в княжеском дворце), для передачи различных эпизодов и коллизий (встречи героев с противниками, с сужеными, княжеские поручения, грозные предупреждения и предзнаменования и др.). Помимо этого сказители время от времени используют описания или стереотипные эпизоды, органичные для одной былины и одного персонажа, в других былинах. Такого рода использования (подчас механические) в науке принято называть перенесениями (см. примеч. к отдельным былинам).

Наличие готового запаса описаний и формул обеспечивает стилевое единство и образную повторяемость в былинах, но при всем том отнюдь не приводит к схематизации и монотонности. Сила былинных стереотипов поддерживается их совершенным соответствием задачам эпического творчества, художественной законченностью, своеобразной чеканностью, истинной поэтичностью. С другой стороны, стереотип не превращается в нечто окаменелое, неподвижное, механическое, но обнаруживает неизменно свою живую природу, способность к варьированию, подчас довольно широкому, к взаимозаменяемости.

Хотя конструктивная роль отдельной строки в былине значительна, не менее важно то, что стихи связываются на отдельных отрезках текста единством построения — создаются смысловые и одновременно конструктивные блоки, и целый текст в исполнении искусных сказителей дает богатую картину движения, переходов таких стилистически организованных блоков. Вот один из примеров такого небольшого блока:

А он мог бы постоять один за веру, за отечество,

Мог бы постоять один за Киев-град,

Мог бы постоять один за церкви за соборные,

Мог бы поберечь он князя да Владимира,

Мог бы поберечь Опраксу-королевичну.

Небольшим изменением начальной части формулы (вместо «мог бы постоять один» — «мог бы поберечь») снимается возможность монотонности. Чувство меры, конструктивное чутье в высокой мере присущи певцам. Следующий пример показывает, как искусно плетутся переходы от одной пары стихов, конструктивно единых, к другой, третьей и т. д.:

Только видели добра молодца ведь сядучи,

Как не видели добра молодца поедучи, —

Во чистом поли да курева стоит,

Курева стоит, да пыль столбом летит.

С горы на гору добрый молодец поскакивал,

С холмы на́ холму добрый молодец попрыгивал,

Он ведь реки ты, озёра меж ног спущал,

Он сини́ моря ты наоко́л скакал.

Лишь проехал добрый молодец Корелу проклятую,

Не доехал добрый молодец до Индии богатыи,

И наехал добрый молодец на грязи на смоленские...