А этот — полз себе молча, как Филипок в школу…
— Что тут было? Кто стрелял? — перешёл я к самому главному.
— Да никто! — рявкнул вдруг Ксиаози и содрогнулся. — Пулемёты автоматические. Замаскировали в камнях. На турелях. Просто косили всех, и…
Не в силах договорить, Ксиаози ткнул пальцем в сторону. Я сделал туда шаг и увидел один из пулемётов. Его повалили набок и, полагаю, в сердцах даже попинали. Присев, я осмотрел всё вокруг и заметил разбитую камеру. Крохотную.
— Твою мать, — прошептал я. — Идиот…
— Ты не виноват, Лей, — сказал Юн, незаметно подошедший сзади.
— Знаю. — Я встал и повернулся к нему. — Это ты виноват. Я хотел идти один, а ты сказал подтянуть их. Так правильно?
Юн попятился, но взгляд не отвёл.
— Лей, мы не могли знать, как всё будет…
— Не могли, bl*ad’! — крикнул я, уже не сдерживаясь. — Это он мог и — знал! Он всё знает и не стесняется в средствах. Он каждый мой шаг усевает трупами с самого того грёбаного турнира. Отступись, Лей Ченг, и сохранишь кучу жизней! Вот какая ведётся игра. И я ведь отступил! Я два месяца сидел на жопе ровно, и всё было хорошо!
— Нет, не было! — заорал вдруг Юн, сжав кулаки. — Он поднял своё чёртово восстание сам по себе — как раз, пока ты сидел на жопе! И Ниу он похитил — сам. Да, жертв было много, и, возможно, их будет ещё больше! Но если мы сдадимся сейчас, то получится, что все эти жертвы принесены на его алтарь. Он напишет историю, в которой мы будем — силами зла. Этого ты хочешь?
— Юн, честное слово. Мне класть с высокой колокольни на то, кто там чего напишет…
— Нет, не класть! — Юн вдруг оказался рядом со мной, схватил за грудки, тряхнул. Я даже не сопротивлялся, только с удивлением заглянул в глаза этому озверевшему мальчишке. — Я запомнил слова, которые ты сказал тогда, в кафе. Помнишь? «Быть героем — значит жрать дерьмо на завтрак, обед и ужин».
— Кто тебе сказал, что я хочу быть героем?
— Я сказал! — В правой руке Юна появился меч. — Потому что кроме нас — некому. И если ты сейчас, в двух шагах от цели, отступишь, я…
— Отвали от него, ты!
Краем глаза я заметил Ксиаози, поднявшего автомат. Юн не обратил на него внимания.
— Ксиаози, опусти оружие, всё нормально, — сказал я. — А ты — тоже убери свою зубочистку. Не впечатлил. Голос у тебя дрожит, и клинок, как следствие, тоже.
Юн отшатнулся от меня. Меч исчез из руки. Он медленно поднял ладони к лицу, коснулся лба, будто пытаясь от чего-то отгородиться. Ко мне спускалась Дэйю. Во всяком случае, смотрела она на меня, а не на Юна.
— Нам нужно идти, — сказала издалека.
— Уверена? — усмехнулся я.
— Да. Это и моя история тоже. Можешь бежать, если хочешь.
— Ещё одна героиня… — Я вздохнул.
— Я не знаю, что значит «героиня», — дёрнула плечом Дэйю. — Мне всего лишь очень нужно убить этого человека. Того, кто научил меня убивать.






