ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дракон Василий Криптонов Я сидел за столиком у окна, в светлом и просторном кафе, и макал кусочек булки в кружку. Следил, как крошки расплываются в разные стороны, как чай, изначально бывший почти прозрачным, делается мутным. Со стороны, должно быть, я выглядел, как подросток, загрузившийся над своими подростковыми делами. Может, даже выглядел моложе своих лет. Так себя ведут дети в три-четыре года. Но мне было плевать, как я выгляжу со стороны. Мне в последнее время вообще стало плевать на многое. В тот день, когда печати с дома сняли, я съехал от Джиана, у которого условно жил несколько дней. Вернулся домой и несколько минут тупо стоял, глядя на пятна крови на полу. Столько лет в полиции, и ни разу даже не задумался, куда девается всё после того, как перестаёт быть нужным следствию. Оказалось — никуда. «Деваются» обычно люди. Не в силах пережить стресс, они продают дома и переезжают. И их можно понять. Даже если позвонить в клининговую фирму, в спектр услуг которой входит уборка мест преступлений, смыть пятна из памяти не так просто. Это страшно — каждый день смотреть на то место, где твою жизнь разрезали на «до» и «после». Смотреть и вздрагивать. Поэтому люди стараются съехать. Так мог поступить и я, благо средства позволяли. Но, в отличие от других людей, я не хотел забывать. Поэтому пошёл в ванную, отыскал ведро и швабру, набрал горячей воды… Когда госпожа Кингжао, моя названная мать, вернулась домой, я не сказал ей, где всё произошло, хотя она просила. Она — нормальный человек, ей это не нужно. Хотя, кажется, она всё равно догадалась. Если мы с ней где и пересекались, так это в кухне. И трудно было не заметить, как мой взгляд останавливается там, где на полу растекалась лужа. Или на дверце холодильника, внизу — там, откуда я стёр кровавый отпечаток ладони. Раньше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Выбранный мной враг присел, готовясь уходить от неторопливо летящей на него печати. Я улыбнулся ему.

Паук

.

Ветер свистит в ушах.

Читать дальше

Длинная Рука

.

Я бил, пока внизу, подо мной, ещё сияла, не трогаясь с места, печать. Жёлтый луч ударил замешкавшегося зомби в голову, и она лопнула, брызнув кровью во все стороны.

Я мягко приземлился на прежнее место, снял технику Печати Смерти. Юн и Дэйю, одновременно прикончив своих противников, отступили мне за спину.

— Закончились расходники? — крикнул я, и эхо разнесло мой крик далеко по сторонам. — Как насчёт показаться лично, Кианг?

Секунду было тихо, а потом раздались издевательские хлопки в ладоши. Я повернул голову.

От входа в монастырь ко мне приближалась фигура.

Я глубоко вдохнул и затаил дыхание.

Вот он. Я чувствую эти волны невероятной силы, исходящие от него. Зверь загнан в угол. Он оскалил зубы. Зверь и охотник друг против друга.

Началось.

— И снова здравствуй, Лей.

Я отчего-то ожидал, что Кианг опять предстанет в том виде, в котором показывался нам с Дэйю на заводе — человек неопределённого возраста в шляпе, шарфе и бесформенном пальто. Но напротив меня стоял… пожалуй, его можно было бы сравнить с Кузнецовым. Не с тем, что отдал приказ о моём убийстве, а с тем Кузнецовым, под начало которого я когда-то пришёл служить. С тем, в чей отдел мечтал попасть ещё с академии. О котором в этой самой академии ходили настоящие легенды. Тогда ему было примерно столько же лет, сколько сейчас мне-настоящему — около сорока. Тогда он ещё не ушёл из оперов, работал в поле наравне с нами.

Я не помнил, что случилось с моим родным отцом, при попытках вспомнить неизменно начинала раскалываться голова. Возможно, он принимал в моём воспитании столь деятельное участие, что попросту не застрял в памяти. А может, родители развелись, или вовсе никогда не состояли в браке. И если не отцом, то уж точно человеком, который меня воспитал, я привык считать Кузнецова. Не того, кто долго убеждал меня перейти на свою сторону, а в итоге приказал сбросить на крышу поезда — того, кто стоял передо мной сейчас.

Это был не европеец, китаец, и походить на Кузнецова лицом он никак не мог. Но всё же это был он.

Такое же крепкое, поджарое тело зрелого мужчины, находящегося на пике физической формы — у меня не было сомнений в том, что восемнадцатилетнего Лея Ченга этот человек без всяких техник раздавит одной левой. Такой же низкий, спокойный голос. Он был даже одет в подобие формы, которую носил больше тридцати лет — без знаков различия, но очень похожую. И взгляд… Мне показалось, что вместо узких тёмных глаз незнакомого китайца на меня смотрят прозрачные глаза Кузнецова, внимательные и понимающие.

— Уже здоровались, — сказал я.

Кианг улыбнулся.