– Тихо! Сидеть! – скомандовал прокуренный голосс хрипцой увереннее, как только собака стала снова рычать, издавая угрожающие нотки, обращенные в сторону незванных гостей.
Собаказаскулив, замолчала.
– Я туда не пойду. Мне страшно- шепотом проговорила девушка, нервозно сжав кулачки под подбородком.
– Ладно, тогда стой здесь, и жди! —ответил ей почему то таким же приглушенным голосом коллега, как будто боялся кого то лишний раз разбудить и побеспокоить, после чего, шагнув, исчез за порогом погруженной во мрак квартиры.
– Можете не разуваться – произнес с издевкой голос Переделкина. Эту фразу он произносил, когда его посещали представители власти и юристы коммунальных компаний, которые вели себя по хамский, проходя в глубь его квартиры в обуви, даже из приличия не спрашивая разрешения войти в нее не сняв обувь.
– «Да я и не собирался. Здесь пол, наверное, вечность назад протирался?» – сказал про себя служивый, как только его нога вступила за порог.
Оказашись в квартире, судебный работник последовал на ощуп по узкому коридору в сторону внутренней двери жилья, и через пару тройки шагов оказался в такой же погруженную в темноту комнате, куда из за окна с раздвинутыми шторами, едва пробивалось слабое уличное освещение, не дававшее ничего увидет, не разгледеть. Хозяину квартиры пришлось с досадой привстать с теплого места, чтобы поговорить с нагрянувшимикак всегда не вовремягостями.
В нос службиста ударил затхлый, противный запах, состоящий из гремучей примеси запаха дешевых сигарет, собачей шерсти и застоявшейся на плитке старой протухшей еды. Наморщив нос, он несколько раз с отвращением, негромко фыркнул ноздрями, желая изгнать противный запах из своих легких, что конечно не особо помогло ему.
– «Можно же проветрить комнату? Как возможно всем этим дышать» – произнес он снова с недовольством про себя.
Во мраке комнаты послышалась, как чиркнуласпичка. Крохотный факел на маленьком древке на мгновение осветил яркой вспышкой темную комнату. «Факел», приблизившись, поджогфитиль свечи, стоящий на низком журнальном столе в середине комнаты.«Подсвечником» для короткой, догорающей свечи, служила пустая консервная банка. Затемными маслеными пятнами, что покрыли бумажную обертку консервы, еле читалась надпись«Килька». Слабый свет свечи осветил вытянутую, прямоугольную комнату, к которой примыкала другая, разделенная лишь узкой дверью. Такой тип квартир, в народе назывался точно и лаконично, в соответствий с ее конструкцией – «Трамваем». Судя по беспорядку, липкому полу и застоялому воздуху, можно было судить, что квартира долгое время не видела хорошей уборки..






