ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Химера Вадим Кучеренко Любой аэропорт напоминает библейский ковчег до и после Всемирного потопа, когда в него входили и выходили отобранные праведником Ноем земные твари. Несомненно, и в том, и в другом случае они спешили, подгоняемые страхом или надеждой. Столпотворение, неразбериха, шум, гам… Но если аэропорт – это Ноев ковчег, то пассажиров можно сравнить со стаей саранчи, движение которой зависит только от направления и скорости ветра. Они представляют все расы и национальности, населяющие современный мир. И далеко не все из них люди. Многие духи природы, населяющие Землю миллиарды лет, в ХХI веке предпочитают путешествовать самолетами, пренебрегая левитацией, телепортацией и прочими свойственными им от рождения магическими способностями. Времена пеших пилигримов давно миновали и забыты даже самими духами. В один из сентябрьских дней в аэропорту Шереметьево-2 можно было увидеть мужчину лет сорока пяти-пятидесяти на вид, среднего роста, красивого и поджарого, как породистая скаковая лошадь, который настороженными, и в то же время как будто невидящими глазами всматривался в окружающую его толпу. Он крепко держал за руку худенького, светловолосого мальчишку с ясными голубыми глазенками и смышленым личиком, на котором эмоции стремительно сменяли друг друга. И только выражение глаз мальчика оставалось неизменным. Словно они знали нечто такое, что было недоступно пониманию окружающих его в аэропорту людей, а, быть может, и всех обитателей Земли. Это были Федор Иванович Борисов, по паспорту – коренной житель Москвы и, по меньшей мере, на пару сотен лет моложе своего настоящего возраста. Мальчику уже исполнилось восемь лет. В свидетельстве о рождении было записано, что его зовут Альфред Иванович Борисов, и указан его истинный возраст. Но это по документам, без которых не м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Давали оперу «Война и мир» Сергея Прокофьева. Русского композитора!

В ожидании, когда объявят посадку на их рейс, они стояли у здания аэропорта и наблюдали за тем, как взлетают и садятся самолеты. Фергюс, который некогда жил в Англии и был лично знаком с Елизаветой II, не разделял восторга внука, но искренне забавлялся им.

– Это здание строили четырнадцать лет, и оно обошлось Австралии в невероятную для тех лет сумму – сто два миллиона долларов, которая намного превысила первоначальную смету, – голосом, не выражающим его собственного отношения к сообщаемым фактам, заметил Фергюс. – А планировалось, что строительство театра займет четыре года и будет стоить всего семь миллионов австралийских долларов. Однако это не помешало архитектору, датчанину Йорну Утзону, спустя тридцать лет после церемонии открытия, получить за свой проект престижнейшую в мире архитектуры премию. Обосновали это тем, что проект был выполнен в стиле экспрессионизма с радикальным и новаторским дизайном.

Альф посмотрел на деда с подозрением, как всегда, когда он слышал этот нарочито равнодушный тон.

– Сдается мне, что ты не считаешь сиднейский театр оперы достойным моего внимания, – произнес он с упреком. – Не говоря уже о себе.

– Может быть, ты и прав относительно меня, – заявил Фергюс. – На мой взгляд, в Австралии есть только одно настоящее чудо. И это Вулеми.

Альф взглядом требовал пояснения, и Фергюс охотно продолжил.

– Вулеми – доисторическое растение. Вообще-то это обыкновенная сосна, но она произрастает на нашей планете уже сто пятьдесят миллионов лет. Не каждый может похвастаться таким долголетием, ты не находишь?

– Ничего не слышал о ней, – почти виновато сказал Альф.

– И не удивительно, – утешил его дед. – До недавнего времени ее существование было государственной тайной в Австралии. Но в один прекрасный день, поняв, что доисторическая сосна может просто исчезнуть с лица земли, австралийское правительство начало распродавать сосновые саженцы Вулеми всем желающим.

И как бы между прочим Фергюс добавил:

– Я купил пару сотен. Они уже подросли. Как-нибудь покажу тебе этот реликтовый лес. Правда, это не в Австралии, а на другом континенте. Но саженцы на удивление хорошо прижились…

– А на каком континенте растет этот ваш реликтовый лес?

Фергюса прервал женский голос, который прозвучал за его спиной и заставил эльфа вздрогнуть от неожиданности. Потому что это был голос Арлайн, единственной женщины, которую он когда-либо любил, бабушки Альфа. Он даже немного побледнел.

Разумеется, это была не Арлайн. Обернувшись, Фергюс увидел женщину лет тридцати на вид, с русыми волосами, ниспадавшими на плечи. Женщину можно было бы назвать красивой, если бы не печальное выражение ее лица.