– Помните, вы обещали мне танец? И, как порядочный мужчина, вы просто обязаны…
Читать дальше
– Хорошо, – неожиданно согласился Фергюс, словно из опасения, что она договорит фразу. – Но я не умею танцевать без музыки.
– Музыка будет, – пообещала Евгения. – Мой верный плейер меня еще никогда не подводил.
Она снова отсоединила наушники от плейера и включила его. И опять комнату наполнили тихие звуки печальной корейской мелодии.
Фергюс приблизился к женщине и слегка поклонился, приглашая ее на танец. Евгения церемонно кивнула в ответ. Их руки соединились. И они закружились по комнате, легко и бесшумно, подчиняя свои движения мелодии и биению собственного сердца.
В одни момент Евгении показалось, что ее ноги оторвались от пола, и она уже парит в воздухе, бережно поддерживаемая партнером. Она прикрыла глаза, полностью отдаваясь власти его мужских рук, таких сильных и одновременно нежных. Это было блаженство, равного которому она никогда не испытывала. Впервые в жизни она покорялась мужчине и хотела этого больше всего на свете.
А Фергюс… Танцуя, он тоже закрыл глаза. И ему казалось, что в своих объятиях он держит Арлайн. И кружит ее, кружит, кружит… И они уже не на земле, а в небесах, среди белоснежных облаков… И все только начинается…
Неожиданно музыка смолкла. И они вернулись из страны грез в реальность.
Евгения открыла глаза и увидела перед собой отчужденное лицо мужчины, которому она только что мысленно отдавалась полностью и безраздельно. Фергюс смотрел на женщину с легким замешательством, словно не понимая, как она здесь очутилась, и почему он держит в своих объятиях ее, а не другую.
Очарование минуты пропало, растворилось в вечности. Они снова стали чужими друг другу. Еще более чуждыми, чем до танца.
Первым опомнился Фергюс. Он снял руку Евгении со своего плеча и поцеловал ее.
– Это был прекрасный танец, – сказал он. – Благодарю вас! Он напомнил мне мою юность.
И Евгения поняла, что она совершила ошибку, настояв на танце, на который возлагала так много надежд, который должен был сблизить их. Но мужчина, который стал ей очень дорог, сравнил ее с кем-то из своего прошлого – и она проиграла в сравнении. Ей захотелось плакать. Но она сдержала слезы. Отняла свою руку, чтобы скрыть ее дрожь. И опустилась в кресло, не устояв на внезапно ослабевших ногах.
– Я устала, – сказала Евгения, чтобы не показаться невежливой. Но ей уже было нечего терять, и она спросила о том, что было для нее важнее всего на свете: – Помнится, вы говорили, что утром мы должны будем расстаться. Куда вы направитесь с Альфом… после этого?
– В Мексику, – ответил Фергюс. – В древний город Чичен-Ица. Я хочу, чтобы мы поднялись на вершину храма Кукулькана. Скоро день осеннего равноденствия.






