ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Химера Вадим Кучеренко Любой аэропорт напоминает библейский ковчег до и после Всемирного потопа, когда в него входили и выходили отобранные праведником Ноем земные твари. Несомненно, и в том, и в другом случае они спешили, подгоняемые страхом или надеждой. Столпотворение, неразбериха, шум, гам… Но если аэропорт – это Ноев ковчег, то пассажиров можно сравнить со стаей саранчи, движение которой зависит только от направления и скорости ветра. Они представляют все расы и национальности, населяющие современный мир. И далеко не все из них люди. Многие духи природы, населяющие Землю миллиарды лет, в ХХI веке предпочитают путешествовать самолетами, пренебрегая левитацией, телепортацией и прочими свойственными им от рождения магическими способностями. Времена пеших пилигримов давно миновали и забыты даже самими духами. В один из сентябрьских дней в аэропорту Шереметьево-2 можно было увидеть мужчину лет сорока пяти-пятидесяти на вид, среднего роста, красивого и поджарого, как породистая скаковая лошадь, который настороженными, и в то же время как будто невидящими глазами всматривался в окружающую его толпу. Он крепко держал за руку худенького, светловолосого мальчишку с ясными голубыми глазенками и смышленым личиком, на котором эмоции стремительно сменяли друг друга. И только выражение глаз мальчика оставалось неизменным. Словно они знали нечто такое, что было недоступно пониманию окружающих его в аэропорту людей, а, быть может, и всех обитателей Земли. Это были Федор Иванович Борисов, по паспорту – коренной житель Москвы и, по меньшей мере, на пару сотен лет моложе своего настоящего возраста. Мальчику уже исполнилось восемь лет. В свидетельстве о рождении было записано, что его зовут Альфред Иванович Борисов, и указан его истинный возраст. Но это по документам, без которых не м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он произнес последнюю фразу так, словно она все должна была объяснить Евгении. Но догадался по недоумевающим глазам женщины, что она ничего не поняла.

– Чичен-Ица – это священный город давно вымершего народа майя, – терпеливо пояснил он. – В этом городе они молились своему неведомому людям божеству, для которого построили храм Кукулькана высотой двадцать четыре метра. Это настоящее произведение древнего архитектурного искусства. Но его истинная ценность не в этом.

– А в чем? – спросила Евгения безучастно.

– На языке майя Кукулькан означает «пернатый змей». Смысл названия становится понятным только в дни весеннего и осеннего равноденствий. Именно в эти два дня, в сентябре и марте, приблизительно в три часа пополудни, лучи солнца освещают западную сторону пирамиды таким образом, что свет и тень образуют подобие извивающейся змеи. Длина этого гигантского змея тридцать семь метров. Его хвост находится на вершине, тело стремится к подножию и у самой земли заканчивается головой, вырезанной в основании лестницы. Чем ниже опускается солнце, тем ближе эта змея подползает к собственной голове.

– В этом году день осеннего равноденствия приходится на двадцать третье сентября, – задумчиво произнесла Евгения. – Через три дня, которые надо еще прожить.

Фергюс хмыкнул.

– Разумеется, люди считают, что эта световая иллюзия, которая длится ровно три часа двадцать две минуты, возникает совершено случайно, по прихоти природы.

Он не сдержался и раздраженно добавил:

– Глупцы!

– Людям свойственно ошибаться, – равнодушно заметила Евгения. – Не судите их строго, дорогой мой Федор Иванович. Как гласит китайская пословица, многие жалуются на свою внешность, и никто – на мозги.

– По древним поверьям майя, в это время нужно оказаться на вершине храма Кукулькана, – Фергюс понизил голос и многозначительно посмотрел на женщину. – И загадать желание.

Читать дальше

– И оно исполнится? – невольно так же тихо и таинственно, словно они были заговорщиками, спросила Евгения.

– А иначе зачем бы я стал вам все это рассказывать, Женя? – удивленно взглянул на нее эльф.

– А в самом деле, Федор Иванович, зачем вы мне все это рассказали? – спросила она. И впервые в ее глазах появился интерес.

– Потому что я хочу, Женя, чтобы вы поднялись на вершину храма Кукулькана в день осеннего равноденствия и загадали свое самое заветное желание, – сказал Фергюс. – И оно исполнится. Не сомневайтесь.

– Но ведь…, – Евгения растерянно посмотрела на него. – Если мне не изменяет память, вы сказали, что собираетесь отправиться туда с Альфом?

– Сказал, – подтвердил Фергюс.

– И в то же самое время говорите, что хотите, чтобы я…

– Говорю.